Плуг и сабля: казачья колонизация против набегов горцев на Кавказе

Согласно классику, побеждает на войне не тот, кто лучше стреляет, а тот, кто лучше думает. Выиграв в 1826-1829 гг. войны против Персии и Османской империи, Россия обеспечила внешние границы Кавказа. Теперь перед российскими министрами и генералами встала задача внутреннего устройства этого мозаичного региона.

В первой половине XIX века Кавказ напоминал бурлящий котел, который было очень трудно держать в руках и который в любой момент угрожал взорваться потоками кипятка и пара.

На Кавказе не работали классические европейские модели колонизации. Российские земледельцы, казаки и крестьяне могли занять свободные земли на Тереке и Кубани, но дальше на юг путь был закрыт. Свободный территорий в долинах, примыкающих к северному и южному склону Большого Кавказского хребта, не было. Восточный, Западный и Южный Кавказ были самостоятельными клубками противоречий с давними счетами местных народов. Старые конфликты правящих фамилий накладывались на тысячелетнее противостояние христианских и мусульманских народов.

В 1817 г. командир Кавказского корпуса и фактически наместник А.В.Ермолов начал осаду "кавказской крепости", пытаясь подчинить горские "общества" (племена) через строительство крепостей и контроль их торговли с "плоскостью" (равнинными областями). Но этот контроль оказался довольно эфемерным.

В 1829 г. горцы восстали и после громких побед в сражениях с персами и турками российские войска потерпели ряд чувствительных поражений. Самой громкой оплеухой стал набег в 1831 г. мюридов Гази Магомеда на Кизляр, когда город был разграблен и разрушен. Вся российская власть в Дагестане зашаталась.

Военным специалистам нужно было срочно проводить "работу над ошибками" и выправлять ситуацию. В этот период одним из главных "кавказоведов" был генерал-майор Алексей Александрович Вельяминов (1785-1838). В 1818 г. он занял должность начальника штаба Кавказского корпуса, а в 1831-1838 гг. уже в звании генерал-лейтенанта был начальником Кавказской области и войск на Кавказской линии.

27 июля 1832 г. в своей докладной записке к военному министру графу А.И. Чернышеву Вельяминов изложил соображения по поводу письма главнокомандующего генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича.

Генерал выделил три главные причины неудач Кавказского корпуса.

1. кордонная система на Кавказской линии обеспечивала только статичную пассивную оборону;

2. российские войска проигрывали горцам в ведении скоростной маневренной войны;

3. малочисленные войска были растянуты на расстояние в полторы тысячи верст от Каспийского до Черного моря и крайне слабо взаимодействовали друг с другом.

Чеченцы, аварцы, лезгины и другие народности всегда имели возможность выбрать время, место и способ для нападения. Они прекрасно знали местность, расположение российских укреплений, распорядок хозяйственных работ и все уязвимые места. Малые партии горцев захватывали в плен солдат, выезжавших за дровами или на сенокосы, угоняли лошадей с пастбищ или грабили обозы. Для внезапных налетов на сами форты или казачьи станицы горцы объединялись в "скопища" по 3-5 тысяч всадников, а после боя рассыпались с добычей по своим аулам. Громоздкие и медлительные российские колонны никак не могли успеть за стремительными всадниками.

А.А Вельяминов считал, что на Кавказе в отличие от Центральной Азии армия не могла опереться и на казаков. В XVII-XVIII веках Россия выиграла "войну за степь" после того, как заимствовала у кочевников их род войск - легкую маневренную конницу вместе с ее тюркским названием - казаков. Но на Кавказе они потеряли и мобильность, и превосходство над противником.

Вельяминов писал: "горцы только что не родятся на лошади, и потому, привыкая к верховой езде с самых малых лет, делаются чрезвычайно ловкими в оной и получают навык пробегать большие пространства без усталости. Имея изобилие в лошадях, не изнеженных конюшнями, они избирают тех только, кои отличаются быстротой, силой и поворотливостью". Напротив, "казак есть вместе и воин, и земледелец. Будучи весьма часто отвлекаем от военных занятий домашними полевыми работами, он не может с такой ловкостью, как горец, владеть ни лошадью, ни оружием... оружие и лошади казаков хуже, чем у горцев".

Российский "плуг", т.е. аграрная колонизация столкнулся с "саблей", с набеговой культурой племенных сообществ.

Вельяминов отмечал, что "горцы при нападениях своих имеют в предмете единственно добычу... успехи, укоренившиеся веками, делают успехи в военных предприятиях для горца необходимостью. Без них не найдет он между соотчичами ни дружбы, ни доверенности, ни уважения; он делается предметом насмешек и презрения для самих женщин, ни одна не захочет соединить с ним судьбы своей... между горцами всегда есть люди, заметные способностями к войне хищнической... господствующее между горцами безначалие, столь пагубное во всех других отношениях, доставляет им значительные выгоды в хищнической войне их тем, что человеку, одаренному от природы нужными для оной способностями, ничто не мешает сделаться известным и стать на ряду предводителем". И далее: "сии нравственные побуждения достаточны, чтобы во времена года, удобные для набегов, заставить горца почти отказаться от дома своего. Он беспрестанно ищет что-нибудь схватить... Казак, напротив того, находясь в оборонительном положении, большей частью проводит время в тщетном ожидании неприятеля".

В начальный период Кавказской войны Российская империя столкнулась с часто повторяющейся ситуацией, когда примитивное общество получало преимущество и одерживало тактические победы над более сложным. Только время и труд, пот и кровь все расставило по своим местам.