Обратная сторона любви

Жизнь Аллы с бабушкой Галей напоминала службу в армии с очень любящим, но слегка параноидальным командиром. У бабушки в голове хранилась идеальная карта мира Аллиного детства.

У неё внутри, видимо, жил хронометр швейцарского производства. Она знала расписание всех школьных уроков, включая перемены. Знала номера автобусов, время их прибытия на остановку и примерную скорость ходьбы внучки от калитки школы до подъезда.

Однажды зимой Алла задержалась. Она с подругой Олькой зашла в магазин «Подарки», потом они просто болтали, смотрели на узоры из инея на ветках. Часы летели.

Девочка вернулась к своему дому уже в густых сумерках. Картина во дворе заставила её замереть на месте. Под окнами квартиры мерцала оранжево-красная «скорая помощь». Рядом стояла милицейская машина, её мотор тихо постукивал, выпуская струйки выхлопа в холодный воздух.

На крыльце кучкой стояли соседи: тётя Зина из пятой квартиры в тапочках, дядя Коля в расстёгнутой телогрейке. И над этим замершим миром висел звук. Громкий, протяжный, животный вой. Выла бабушка Галя.

Она уже успела сообщить всем структурам, что внучку похитили, убили, а тело, наверное, в сугробе. А бригаде скорой о сердечном приступе у себя самой от горя. Так что Аллу, живую и здоровую, встретили как воскресшего Лазаря. Увидев её, бабушка переключилась мгновенно. Вой оборвался.

Она ринулась к внучке, начала её трясти, обнимать, при этом отпуская такой витиеватый набор русских синонимов, что милиционер, пожилой лейтенант, только вздохнул и потёр переносицу. «Бабушка, — сказал он устало. — Успокойтесь. Девочка жива. Вы нам тут весь участок на уши поставили».

Слух об этом происшествии разнёсся по району со скоростью лесного пожара. Местные хулиганы, пацаны лет шестнадцати, получили от своего негласного лидера, Васьки, чёткую инструкцию. «С Алкой с третьего подъезда не связываться. Её бабка — псих. Она тебя по запаху найдёт. И из-за одной царапины до костей разберёт. Лучше к ней не подходить». Это работало. Считай, самый надёжный оберег.

Бывало, Алла злилась. Ей хотелось просто гулять, дышать, без оглядки на часы. Она мечтала о свободе.

Но сейчас, годы спустя, она думает об этом иначе. Да, это было удушающе. Да, это граничило с абсурдом. Но за этим стояло что-то огромное. Что-то очень простое. Галина Николаевна каждый день своим хронометражем, своей тревогой кричала на весь мир одно: «Ты нужна. Ты важна. Твоё отсутствие — это катастрофа».

А равнодушие… Оно тихое. Оно не воет под окнами, не звонит в милицию. Оно просто молчит. И в этой тишине жить куда страшнее.

Бабушка выбрала самый громкий, самый неудобный и самый честный способ любить. И Алла, в глубине души, была за это благодарна. Пусть даже благодарность эта приходила с большим опозданием.

© Ольга Sеребр_ова