Когда за долгом приходят с того света. Мистика рассказ.

Когда дядя Гриша первый раз наливал рюмку мертвой женщине, он был уверен, что у него началась белая горячка.

А теперь по порядку.

Жил у нас в подъезде Григорий, по-соседски — дядя Гриша. Мужик спокойный, трудяга, никого не трогал, только с одной бедой: как зарплату получит — три дня его нет. То есть он вроде и дома, и во дворе мелькает, но по сути пропадает на запое. За эти трое суток спускал всё до копейки, потом приходил в себя, трезвел и начинался второй акт: «Дай до получки занять, выручи…».

Все его знали, все его слабость понимали. Но и другое знали: свое он всегда возвращал. Отрабатывал без выходных, хватался за любую халтуру, пахал до изнеможения — пока не раздаст всем долги. Потом опять зарплата… и по кругу.

Как-то раз занял он у нашей старушки-соседки. Жила она через стенку от него, одинокая, вредная на язык, но сердцем добрая. Проворчала минут десять — мол, пропьёшь, опять всю лестничную клетку песнями замучаешь, — но триста рублей всё-таки дала. Сумма смешная, но долг есть долг, и Гриша честно собирался отдать её в конце месяца.

Не успел. Старушка внезапно умерла. Похороны, суета, потом объявился сын, шустро продал её квартиру и исчез. И как-то затерялись в этой круговерти те триста рублей. Тем более, должен он был ещё нескольким людям, суммы там были посерьёзнее. Про бабкин долг он просто… забыл.

А потом дядя Гриша стал жаловаться:

— Снится она мне. Ночь через ночь. В одном и том же: стоит, как при жизни, в платочке своём, и всё твердит: «Долг верни». Сначала я отмахивался — совесть, думаю, мучает. Сам себя подъедаю, вот и приснилось. Ну а кому возвращать-то? Ни её, ни родственников. Квартира чужая. А она снится и снится.

Так несколько недель и шло. День — работа, вечер — сто грамм для сугреву, ночь — бабка в снах, требующая своё.

В тот день он как раз получил зарплату. Как водится, пошёл «обмыть». К вечеру сидит он на кухне, один, пустые бутылки по столу, свет жёлтый, мутный. Локтем на стол опёрся, лоб в кулак упёр — сидит, смотрит в одну точку, уже наполовину в отключке.

— Сижу, — рассказывал потом, — голову поднял… а она напротив меня стоит.

Говорит, сердце ухнуло так, будто кто изнутри кулаком ударил. Мгновенно протрезвел — а видение не исчезает. Стоит бабка, как живая: пальто накинуто, платочек тот самый серый, глаза строгие.

— Ну, думаю, всё, приехал. Белочка.

А она вдруг спокойно так, по-хозяйски, как будто просто зашла посидеть:

— Налей, Гриша, рюмочку.

Руки у него затряслись, но он послушно достал вторую стопку, плеснул туда водки, свою тоже долил. Поставил обе на стол. Они так и застыли — две рюмки напротив друг друга.

— А потом она опять за своё, — вспоминал он. — То же самое, что и во сне: «Верни долг». Только в этот раз я её не сплю, я её вижу. Слышу. Стоит у меня на кухне и сверлит глазами.

Тут его и прорвало. Страх такой подступил, что он стул откинул, чуть не упал, выскочил в подъезд, слетел по лестнице и давай на улице снег хватать, лицо им тереть. Зима была, мороз. Стоит, дышит, щёки горят, на ладонях колет. Старается окончательно очнуться: «Сейчас вернусь — никого там не будет. Померещилось».

Минут через десять зашёл обратно к себе.

На столе — обе рюмки пусты. Чисто выпиты, до капли. И на краю одной — седой волос. Тонкий, серебристый, короткий, точно такие были у его соседки: она свои всегда в маленький пучок убирала, и с висков выбивались такие же.

— Вот тут, — говорит, — у меня всё внутри холодное стало. Никакая это не белочка.

Он давай по карманам шарить. После запоя там пусто, но всё-таки кое-что нашёл — по сусекам наскрёб ровно триста рублей. Как будто сумма сама собралась.

Не одеваясь толком, накинул куртку, засунул деньги в карман и бегом на кладбище. Ветер, темно, сугробы, тропинки занесены, но он её могилу нашёл быстро, будто его туда кто вёл. Стоит, сопит, руки трясутся, пальцы окоченели.

Достал гроши, положил на плиту:

— Прости, мать, что протянул. Не со зла. Не приходи больше, пожалуйста. Отдаю.

Постоял ещё, подождал ответа — тишина. Только снег скрипит и деревяшки крестов постанывают от ветра. Он перекрестился неумело, развернулся и ушёл.

С той ночи бабка ему ни разу не приснилась. Ни разу не явилась. Сон как обрезало — будто и не мучили его эти недели.

А уже потом, задним числом, он сам себя ругал:

— Старый дурак… Надо было не деньги на могилу класть. На эти триста купить бы ей что-нибудь: конфет, печенья, пирог испечь, водки бутылку. Принести, помянуть, по-человечески оставить. А я как в кассу сдал…

Но, как по мне, она и так поняла. Главное ведь — что долг он всё-таки вернул. Хоть и мёртвой.

-------

Видео на Мистические рассказы

Здесь👉 Подробнее ➤

-------

✅ Читать Мистические рассказ на Дзене

Перейти👉 https://dzen.ru/mistika_tajny