Не пропустите самое важное, что происходит в Интернете
Подписаться Не сейчас

ПРИЗРАЧНЫЙ ФЛОТ УКРАИНСКОЙ ДЕРЖАВЫ В 1918 Г.

236 просмотров
0 комментариев

УДК 359:947.08

ББК 68.53 (2) 5-1

Ливенцев Д.В.

Доктор исторических наук,

профессор (г. Воронеж)

ПРИЗРАЧНЫЙ ФЛОТ УКРАИНСКОЙ

ДЕРЖАВЫ В 1918 Г.

Аннотация. Статья рассматривает попытку создания военно-морского флота в 1918 г. властями «самостийной» Украины.

Кроме того, уделяется внимание истории советского флота в период Гражданской войны и завершению боевых действий в Первой мировой войне.

Ключевые слова: флот, офицеры, Крым, Севастополь, германцы, советское правительство.

D. V. LIVENTSEV

doctor of historical sciences, professor

(Voronezh)

GHOST FLEET OF THE UKRAINIAN

POWERS IN 1918

Abstract. The article considers the attempt to create a Navy in 1918 by the authorities of «independent» Ukraine.

In addition, attention is paid to the history of the Soviet Navy during the Civil war and the end of hostilities in the First World War.

Key words: navy, officers, Crimea, Sevastopol, the Germans, the soviet government.

В наше время темы исторических исследований, связанные с Украиной, однозначно приобретают политический характер. Значительная доля вины в данном процессе лежит на самих украинских коллегах, желающих выдумать свою «самостийную» историю. Конечно, украинские историки не поверят автору, но им двигало желание, прежде всего, объективно ответить на вопрос: «Существовал ли украинский флот в 1918 г.?».

Естественно, автор старался избегать политических оценок, а придерживаться исторических фактов в документах, находящихся на хранении в Российском Государственном архиве Военно-Морского Флота (РГА ВМФ) в городе Санкт-Петербурге.

Еще раз хотелось бы подчернить отсутствие в данном научном труде какой-либо доли политической ангажированности. Автор будет благодарен всем специалистам и любителям истории за замечания, связанные с выбранной им темой научного исследования.

I. Украинизация Черноморского флота

в 1917 – 1918 гг.

Именно термином «украинизация» говорят о событиях на Черноморском флоте современные украинские историки. Фактически «украинизация» означает желание экипажей Черноморского флота в 1918 г. перейти на службу к правительству «самостийной» Украины. Естественно, хотелось бы разобраться насколько Черноморский флот хотел «украинизироваться». Первый факт «украинизации» состоялся в июне 1917 г., когда на линейном корабле «Воля» (до 1917 г. «Император Александр III») подняли национальный флаг Украины. Собственно, сам желто-голубой флаг был достаточно быстро снят по приказу командования Черноморского флота.

Следующий подъем украинского флага случился перед Октябрьской революцией. Надо сказать, что к этому времени Черноморский флот испытал на себе все негативные последствия распада дисциплины и матросских самосудов. Отсюда, самостийные поднятия флага не были чем-то из ряда вон выходящим на фоне общей политической ситуации. 12 октября 1917 г. желто-голубой флаг поднял экипаж эскадренного миноносца «Завидный», за ним 12 ноября последовал крейсер «Память Меркурия» и 20 декабря опять линейный корабль «Воля». Собственно, в то время данная политика укладывалась в акт «свободного волеизъявления», а не в желание служить во флоте Украинской державы [17; C. 422 – 423]. Однако вскоре все украинизировавшиеся команды перешли под власть большевиков. Например, моряки того же линейного корабля «Воля» заменили украинский флаг на красный и активно участвовали в боях против войск Центральной Рады на стороне большевиков в Одессе [16; C. 58].

После стихийных актов «свободного волеизъявления» Центральная Рада Украины решила, что у нее имеется собственный флот. 29 декабря 1917 г. Центральная Рада принимает «Временный закон о флоте Украинской народной республики». Данный исторический документ содержал несколько важных положений.

1) Весь российский Черноморский флот военный и транспортный, на создание которого украинский народ положил много сил, должен войти отойти к Украине.

2) Утверждался национальный военно-морской флаг Украины, по мнению представителей Центральной Рады восходящий историческими корнями к Х в.

3) Утверждался флаг торгового украинского флота.

4) Всем кораблям Черноморского флота в обязательном порядке приказывалось поднять новые флаги.

5) Украинская народная республика принимает на себя все обязательства, связанные с содержанием Черноморского флота.

6) Министерство иностранных дел Украинской Народной республики доводит принятые положения до сведения всех ведущих мировых держав [14; C. 78 – 79].

Конечно, подобный документ носил весьма декларативный характер и не имел отношения к реальному положению вещей.

Ключевым моментом становится подписание большевиками Брест-Литовского мирного договора 3 марта 1918 г. 29 апреля 1918 г. германское командование разгоняет Центральную Раду и передает власть гетману П.П. Скоропадскому. Германские войска продвигаются по территории Украины, и Черноморский флот в Севастополе оказывается под угрозой захвата неприятелем. В данной ситуации командующий Черноморским флотом контр-адмирал М.П. Саблин принимает сложное политическое решение. Упомянутый момент достаточно подробно описан в мемуарах офицера Российского Императорского флота Г.К. Графа: «… Адмирал, после короткого колебания, соглашается и едет на «Георгий». Около 4-х часов дня на «Георгии» поднимается сигнал: «Поднять украинский флаг». Дредноуты исполняют приказание сразу, остальные же суда, особенно миноносцы, колеблются. В то же время адмирал Саблин дает телеграмму на Украину и германскому командованию, что Черноморский флот украинизировался и что, посылая парламентеров, просит приостановить наступление на Севастополь. Парламентерами в Симферополь едут: контр-адмирал В.Е. Клочковский, капитан 1-го ранга Черниловский-Сокол и чиновник дипломатической части Тухолка» [1; C. 198]. Можно сказать, что «украинизация» Черноморского флота была политическим маневром во имя спасения кораблей от захвата германскими войсками.

Несмотря на проведенную контр-адмиралом М.П. Саблиным политическую акцию, командовавший германскими войсками генерал Р. Фон Кош не признал принадлежность Черноморского флота к Украинской державе. Для того, чтобы не оставлять Черноморский флот германцам, контр-адмирал М.П. Саблин решается 30 апреля 1918 г. на прорыв в Новороссийск. Причем германцы, занявшие Северную сторону Севастополя, успели обстрелять корабли, вышедшие в открытое море. Судьба кораблей Черноморского флота, прорвавшихся в Новороссийск, сложилась трагически. 18 июня 1918 г. Черноморский флот был затоплен в Новороссийске [15; C. 83].

К сожалению, приказу М.П. Саблина не подчинились 7 линейных кораблей, 3 крейсера, ряд миноносцев и 17 подводных лодок. Позже к ним присоединились не подчинившиеся приказу о затоплении флота линейный корабль «Воля», гидрокрейсер «Император Троян», 7 миноносцев [16; C. 59].

В воспоминаниях офицера Российского Императорского флота Г.К. Графа события после ухода кораблей контр-адмирала Саблина выглядят следующим образом: «… На всех оставшихся в Севастополе судах был снова поднят украинский флаг и в командование ими вступил контр-адмирал Остроградский, известивший украинское правительство и германское командование о том, что не пожелавшие украинизироваться суда ушли в море, а все остальные подняли украинский флаг и остались в Севастополе» [1; C. 202]. Уделим немного внимания Михаилу Михайловичу Остроградскому. После того, как 28 апреля 1918 г. германские войска занимают главную базу Российского Императорского флота на Черном море Севастополь, гетман П.П. Скоропадский назначает официальным представителем Морского министерства Украинской державы для связи с кайзеровским германским командованием капитана 1-го ранга М.М. Остроградского. Для помощи представителю Морского министерства Украинской державы создали даже специальный штаб. Приказом по украинскому военно-морскому ведомству за № 593/288 от 28 июля 1918 г. ему присвоили должность командующего морскими силами, а в октябре 1918 г. он стал называться главным командиром севастопольского порта [2; C. 346 – 347]. Последнее звание произошло из-за того, что германцы Черноморский флот украинской власти решили не отдавать, не поверив в его искреннюю украинизацию. Дело в том, что неопределенный статус Черноморского флота полностью отвечал германским интересам до конца Первой мировой войны.

Кстати, именно Михаил Михайлович Остроградский до сих пор считается одним из последовательных сторонников создания независимого украинского флота в 1918 г.

Однако вопреки горячему желанию украинской власти, германцы совсем не хотели отдавать Крым. 20 июня 1918 г. комиссар-организатор Совнаркома РСФСР товарищ Х. Г. Раковский сообщил в Москву о провале плана украинизации Крыма: «… генерал Сулькевич, обрусевший татарин из Литвы, назначен немцами составить на национальных коалиционных началах министерство, и что вопрос о непринадлежности Крыма к Украине решен окончательно, так же неудачно кончилась и затея с татарской крымской республикой. Таким образом, если Крым не будет наш, он останется фактически германским» [12; Л. 13].

Возникает вопрос «Насколько вероятна была украинизация Черноморского флота?».

Здесь необходимо привести мнение представителя советской делегации на переговорах, проходивших весной – осенью 1918 г. в Киеве с целью установления российско-украинских отношений, Сергея Михайловича Холодовского: «… Вообще «самостийность» и нынешний государственный строй на Украине не пользуется большой популярностью. Большинство населения, во всех его слоях, считает чуть не обидным слово «украинец»; постоянно следует ответ: «Я малоросс, а не украинец». За исключением весьма ничтожной группы «самостийников», никто не думает об отделении от России» [12; Л. 64 об.].

В свою очередь, технический специалист советской делегации на переговорах в Киеве Б.С. Радзиевский в августе 1918 г. отмечал следующее о настроениях служащих украинского военно-морского ведомства: «… служащие Морведа – офицеры и чиновники в большей мере думают о новом флоте России» [13; Л. 19].

Можно сделать вывод, что «украинизация» Черноморского флота в 1918 г. не могла состояться из-за отсутствия социальной базы для подобного мероприятия. Конечно, далеко не все офицеры Черноморского флота хотели перейти на сторону советской власти. Надо отметить, что многие видели будущее российского флота на Черном море без большевиков. Однако сторонников «украинизации» Черноморского флота в 1918 г. практически не было. Несмотря на это, киевские власти хотели видеть Украину морской державой и старались придать ей соответствующую организацию флота.

II. Морское ведомство

Украины в 1918 г.

Естественно, что всякая уважающая себя морская держава должна иметь соответствующее Морское министерство. 22 декабря 1917 г. в Киеве состоялось учреждение Генерального секретариата морских дел Центральной Рады, т.е. фактически было создано Морское министерство[16; C. 58]. Первым руководителем нового министерства стал вовсе не военный моряк, а ученый и общественный деятель Дмитрий Владимирович Антонович. Затем из-за отсутствия самого флота 14 марта 1918 г. военно-морское министерство ликвидировали и подчинили военному министру.

Теперь главным руководителем украинского флота становится заместитель военного министра по морским делам. Среди упомянутых заместителей были: 1 – 10 октября 1918 г. капитан 2-го ранга С. Ф.Овод, 3 – 10 мая 1918 г. капитан 1-го ранга Н.Л. Максимов, 10 – 20 октября капитан 1-ранга Г.В. Свирский, 20 октября – 14 ноября ставший контр-адмиралом Н.Л. Максимов, 14 ноября – 14 декабря 1918 г. контр-адмирал А.О. Гадд [16; C. 59].

13 августа 1918 г. технический специалист советской делегации на переговорах в Киеве Б.С. Радзиевский очень четко характеризовал деятельность военно-морского украинского ведомства: «… Военное и Морское министерства возглавляются одним министром (Рагоза). Помощником его по Морской части состоит Максимов.

Существуют уже: Генмор (гостиница «Франсуа», Фундуклеевская улица, начальник Протасов), Гулисо (там же – начальник Свирский), Глакорь (Тимофеевская улица № 12, начальник Качалов), Главморхоз (Терещенковская улица № 13, начальник Акимов).

Морвед (Покровский) – Морское министерство или «Министерство справ морских».

Глакорь – «Технический департамент».

Главморхоз – «Головна Морска Господарна Управа»» [13; Л. 13 – 14].

Товарищ военного министра, т.е. начальник украинского военно-морского ведомства, получал 18 тыс. рублей, так же, как и начальник Генерального Морского Штаба, а начальник «Технического департамента» 15 тыс. рублей. Все вышеназванные должностные лица пользовались служебной квартирой.

Начальники отделов получали оклад в 12 тыс. рублей без служебной квартиры. Писаря в украинском военно-морском ведомстве получали от 2400 до 3600 руб. [13; Л. 15].

Средние и низшие штаты украинского военно-морского ведомства не были заполнены положенным количеством чиновников [13; Л. 16].

В силу отсутствия самого флота морское ведомство решало организационные вопросы и принимало на службу офицеров Российского Императорского флота, зачисляя их в резерв украинских военно-морских сил. Вот как охарактеризовал активную деятельность украинского военно-морского ведомства в период правления гетмана П.П. Скоропадского представитель советской делегации на переговорах в Киеве С.М. Холодовский [3; C. 138 – 139]: «… Из частных бесед своих с чинами украинского морского министерства, я создал себе совершенно определенное мнение о том, что все они, за самым незначительным малым исключением придерживаются чисто русской ориентации и смотрят на самостоятельность Украины, как на переходящую болезнь, после которой будет, конечно, воссоединение с Россией и весь Черноморский флот перейдет опять к России. На основании лишь этого убеждения они и продолжают службу во флоте, сберегая аппараты управления флотом для России. От меня, как представителя России, в Украинском министерстве не было секретов; а в срочных случаях (как-то – вывод немцами в Босфор, приход в Севастополь советского флота и т.п.) я немедленно же извещался обо всем для сообщения в Москву» [12; Л. 63 об.].

Получается, что сами чины военно-морского ведомства Украины изначально были настроены против формирования «самостийного» флота.

14 декабря 1918 г. Киев занимает головной атаман Украинской народной республики С.В. Петлюра. Он приказывает выделить из военного министерства назад военно-морское министерство. Новая организация получила гордое название Морское министерство Украинской Народной Республики. Собственно, кроме названия у созданного ведомства ничего величественного и не было. Среди его руководителей можно назвать: 14 – 16 декабря 1918 г. адмирал А.Г. Покровский, 17 – 24 декабря 1918 г. контр-адмирал М.М. Остроградский.

Реально на контр-адмирале М.М. Остроградском время возможного возникновения украинского державного флота и заканчивалось. Украинское адмиральство М.М. Остроградского носит весьма спорный характер, но сторонником национального флота Украины он был последовательным. Тем более что Михаил Михайлович Остроградский занял свою должность именно за военно-морские заслуги перед военно-морским украинским ведомством. После ухода германцев в декабре 1918 г. штаб официального представителя Морского министерства Украинской державы для связи с германским командованием прекратил свое существование, а уже украинский контр-адмирал М.М. Остроградский возглавил ненадолго Морское министерство Украинской Народной Республики.

Затем после М.М. Остроградского в период с 24 декабря 1918 г. по 23 апреля 1919 г. во главе Морского министерства Украинской державы становится всего лишь старший лейтенант М.И. Билинский. После чего во главе украинского военно-морского ведомства находились: 23 апреля – 3 июня 1919 г. капитан 1-го ранга Н.Н. Злобин, 3 июня – 28 июня 1919 г. лейтенант С.А. Шрамченко, 28 июня – 16 июля 1919 г. капитан 1-го ранга Н.Н. Злобин, 16 июля – 1 августа 1919 г. капитан 2-го ранга А. А. Пчельников, 1 августа 1919 г. капитан 1-го ранга Н.Н. Злобин, 19 мая – 11 июля 1920 г. генерал-хорунжий по адмиралтейству В.А. Савченко-Бельский, 11 июля – 24 июля 1920 г. старший лейтенант М.И. Мандрыка, 25 июля – 17 октября 1920 г. генерал-хорунжий по адмиралтейству В.А. Савченко-Бельский, 17 октября 1920 г. – 10 июля 1921 г. капитан 1-го ранга Н.Н. Злобин, 10 июля 1921 – до 1924 г. генерал-хорунжий по адмиралтейству В.А. Савченко-Бельский [16; C. 59].

Во время своего относительно длительного существования 24 сентября 1919 г. Морское министерство Украинской державы переименовали в «Военно-морской флот», который уже 20 марта 1920 г. стал называться «Главное военно-морское управление Военного министерства Украинской Народной Республики». Ликвидировали украинское военно-морское ведомство только в эмиграции в Польше в 1924 г. Однако за все годы своего существования у украинского военно-морского министерства не было главного – флота. За все время своей деятельности украинское военно-морское ведомство оставалось исключительно «сухопутным» военным министерством, только обозначавшим амбиции украинской власти на морское присутствие в черноморском регионе.

III. Личный состав украинского

флота в 1918 г.

В начале анализа личного состава украинского флота в 1918 г. необходимо остановиться на том, без чего невозможна любая военная служба – присяга. Представитель советской делегации на переговорах в Киеве С.М. Холодовский [3; C. 139] оставил следующие воспоминания о принятии присяги независимой украинской власти офицерами Черноморского флота: «… Отрицательное отношение морских офицеров к самостоятельной Украине под гетманским и германским правлением выразилось тогда, когда гетман потребовал, чтобы все офицеры приняли присягу на верность ему и Украине «до последней капли крови». Офицеры подали коллективную петицию, чтобы их освободили от присяги на том основании, что они и без присяги будут служить Флоту и своим Кораблям, если будут уверены, что корабли эти не перейдут какой-либо иной державе, особенно для принятия участия в военных действиях. При этом они просили смотреть на них, как на вольнонаемных (наподобие английского флота), от которых не требуется военной присяги, а лишь гражданское либо письменное обязательство о выполнении контракта.

… Получив этот ответ, гетман приказал всем морским офицерам на следующий же день принять присягу, предупредив, что отказавшиеся не только будут исключены, но подвергнутся преследованию. Несмотря на это процентов 25 – 30 офицеров, в том числе начальник Генерального Морского Штаба Протасов, все же отказались принести присягу» [12; Л. 64].

Второй военно-морской представитель на переговорах о судьбе Черноморского флота Василий Михайлович Терентьев докладывал 9 августа 1918 г.: «… Недавно в газетах появился текст доклада гетману одного из вышестоящих в морском ведомстве лиц (как сказано в заметке). В этом докладе (Н.И. Протасов, как он мне сам сказал), просит гетмана не принуждать к присяге морских офицеров, нашедших убежище на Украине, так как присяга эта может поставить их в недалеком будущем в тяжелое положение по отношению к общей матери – России, или заставит стать клятвопреступниками. Доклад имел последствием то, что, несмотря на отрицательную резолюцию гетмана, к присяге морские офицеры до сего времени не приведены» [13; Л. 1 – 2].

Обратите внимание, офицеры Российского Императорского флота не имели желания присягать «самостийникам» или германцам. В подавляющем своем большинстве они расценивали данную присягу как клятвопреступление или предание национальных интересов России независимо от того, какая власть управляла в стране. Офицеры Черноморского флота оставались верными своей присяге, данной еще до 1917 г., а украинским властям предлагали считать себя вольнонаемными лицами, связанными с новорожденным государством только условиями контракта.

Однако даже в таких неблагоприятных условиях военно-морскому украинскому ведомству пришлось решать кадровый вопрос с личным составом флота.

Прежде всего, была необходима иерархия новых флотских званий. Надо отметить, что в данном вопросе попытались сохранить уже существующие традиции с незначительными вкраплениями украинского «самостийного» колорита.

В украинском флоте в 1918 г. были следующие звания: адмирал, вице-адмирал, контр-адмирал, капитан 1-го ранга, капитан 2-го ранга, старший лейтенант, лейтенант, гардемарин, кондуктор, боцман, боцманмат, старший матрос, матрос [16; C. 58 – 64].

Национальный колорит нашел отражение в званиях генералов и офицеров береговых флотских служб: генерал-хорунжий корпуса гидрографов, генерал-полковник военно-морского санитарного управления, генерал-полковник военно-морского юридического управления, генерал-поручик береговой артиллерии, генерал-поручик по адмиралтейству, генерал-хорунжий корпуса инженер-механиков, полковник береговой артиллерии, подполковник корпуса гидрографов, поручик береговой артиллерии, сотник военно-морского санитарного управления, хорунжий корпуса гидрографов и т.д. [16; C. 60].

Полностью «украинизированными» были звания матросского состава отдельного пограничного корпуса стражи: роевой (младший унтер-офицер), четовой (унтер-офицер), бунчужный (боцманмат), боцман [16; C. 66]. Вероятно, подобные звания, повторяющие сухопутные, были и военнослужащих 1-го Гуцульского полка морской пехоты[17; C. 424 – 425].

Как уже выяснилось, постоянного корабельного состава у флота Украины не было. Отсюда, все военнослужащие и чиновники украинского флота зачислялись в резерв. Незыблемой финансовой основой данного процесса стало денежное пособие для женатых офицеров флота в размере 450 руб., а для холостых 300 руб. [13; Л. 16]. Надо сказать, что для бывших офицеров Российского Императорского флота, оставшихся в 1918 г. на украинской земле практически без средств существования, предлагаемые деньги являлись настоящим спасением от голода. Наверное, вышеназванные выплаты и предопределили желание подавляющего большинства адмиралов и офицеров вступить в резерв украинского флота.

Давайте посмотрим на рапорты с просьбой о приеме на украинскую службу офицеров Российского Императорского флота в 1918 г.

31 мая 1918 г. официальный представитель Морского министерства Украинской державы для связи с кайзеровским германским командованием капитан 1-го ранга М.М. Остроградский получил рапорт от контр-адмирала Сергея Ивановича Бурлея: «… Прошу Вашего ходатайства о зачислении меня во флот Украинской Державы. В последнее время занимал должность градоначальника города Севастополя и адмирала для поручений при командующем Черноморским флотом» [7; Л. 1].

Подавали прошения о приеме на украинскую военно-морскую службу и штаб-офицеры флота. Так, 25 мая 1918 г. рапорт М.М. Остроградскому подал командир гидрокрейсера «Румыния»: «… Желая продолжать дальнейшую службу в украинском флоте, прошу ходатайства Вашего Высокоблагородия о зачислении меня в списки офицеров Украинского флота» [7; Л. 6].

Капитан 1-го ранга Захарченко 27 мая 1918 г. писал в своем рапорте: «… Желая продолжать службу во флоте Украинской Державы, прошу Вашего ходатайства, господин капитан 1-го ранга, о зачислении меня на таковую» [7; Л. 3].

31 мая 1918 г. рапорт на имя М.М. Остроградского подает капитан 1-го ранга Константин Владимирович Мордвинов: «… Прошу Вашего ходатайства о зачислении меня на службу во флот Украинской Державы. При сем доношу, что последнее время состоял командиром транспорта «Кронштадт» и начальником плавучей базы» [7; Л. 11].

После 2 июня 1918 г. М.М. Остроградскому подал прошение начальник охраны севастопольского рейда, капитан 1-го ранга Красинский Петр Михайлович: «… Желая трудиться на пользу Украинской Державы и служить в Украинском флоте и вполне соглашаясь с условиями, объявленными в приказе по Морскому ведомству от 18 мая 1918 г. № 63, прошу зачислить меня на соответствующую должность или зачислить меня в резерв Украинского флота» [7; Л. 12].

Скорее всего, именно приказ по Морскому ведомству Украины от 18 мая 1918 г. № 63 подтолкнул офицеров Черноморского флота на составление рапортов и прошений.

27 мая 1918 г. рапорт М.М. Остроградскому подал капитан 2-го ранга Кованько: «… Желая продолжить службу во флоте Украинской Державы, прошу Вашего ходатайства, господин капитан 1-го ранга, о зачислении на вышеуказанную службу» [7; Л. 17]. Весьма оригинален рапорт капитана 2-го ранга Черноморского флота Ивана Казнакова: «… Прослужив на флоте 22 года в офицерских чинах, из них в Черном море восемь лет, прошу о зачислении меня в Украинский флот, как женатого на уроженке Украины и имеющего земельный участок в пределах Таврической губернии» [7; Л. 23]. Кстати, при наборе в ряды украинского флота национальные корни были желательны, но совсем не обязательны.

24 мая 1918 г. на адрес М.М. Остроградского поступил рапорт бывшего командира подводной лодки 2-го ранга «Кашалот», старшего лейтенанта Люби: «… Желаю продолжить военно-морскую службу, прошу зачислить меня в список личного состава Великого Флота Украинской Державы» [7; Л. 38]. Затем 31 мая 1918 г. рапорт на имя М.М. Остроградского направил старший лейтенант Макаров: «… Прошу ходатайства Вашего, господин капитан 1-го ранга, о зачислении меня в число офицеров украинского флота» [7; Л. 34].

Направляли рапорта о службе в украинском флоте и обер-офицеры. Например, 9 июня 1918 г. М.М. Остроградскому подал рапорт лейтенант Сергей Александрович Мусатов: «… Прошу зачислить меня в Украинский флот» [7; Л. 42]. Незадолго до этого прошения 28 мая 1918 г. рапорт на имя М.М. Остроградского написал исполняющий должность командира авиационного корабля «Император Александр III», лейтенант Владимир Николаевич Дмитриев: «… Прошу, господин капитан 1-го ранга, о зачислении меня в Украинский флот Черного моря. Последнее назначение – исполнял должность старшего офицера авиационного корабля «Император Александр III», а с 15 ноября 1917 г. по 1 мая сего года в должности исполняющего обязанности командира вышеназванного корабля» [7; Л. 48]. На день раньше, т.е. 27 мая 1918 г., рапорт о зачислении на украинский флот подал командир подводной лодки «Скат» лейтенант Орлик: «… Желая поступить на службу в Украинский флот, прошу о зачислении меня таковой. На службе состоял в должности командира подводной лодки «Скат»» [7; Л. 51].

Еще один рапорт на имя М.М. Остроградского 29 мая 1918 г. направил командир «Блокшива № 9», лейтенант Пантелеймон Иванович Федоров 3-й: «… Прошу ходатайства Вашего Высокоблагородия о зачислении меня в список господ офицеров Украинского флота, желая продолжить службу» [7; Л. 57].

Одним из первых рапорт М.М. Остроградскому подал 20 мая 1918 г. мичман Николай Саламатов: «… Имея желание служить по Морскому Ведомству Украинской Державы, прошу Вашего ходатайства, господин капитан 1-го ранга, о зачислении меня на службу по вышеуказанному ведомству» [7; Л. 82]. После чего 3 июня 1918 г. свое прошение направил мичман Борис Пузыревский: «… Желая продолжить службу на флоте, прошу Штаб о зачислении меня на службу в Украинский флот» [7; Л. 69].

Помимо М.М. Остроградского подавались рапорты о принятии на службу в украинский флот и на имя Атамана Главного Морского Штаба. Например, прошение от начальника 4-го дивизиона тральщиков бригады траленья Черного моря, старшего лейтенанта Сергея Николаевича Дурново: «… Желая трудиться на пользу Украинской Державы и служить в украинском флоте и вполне соглашаясь с условиями в приказе по Морскому ведомству от 18 мая 1918 г. № 63, прошу зачислить меня в резерв Украинского флота» [7; Л. 140].

Принимали в украинский флот и по заявлениям близких родственников морских офицеров. Так, 1 июня 1918 г. заявление от имени мужа подала М.М. Остроградскому Анастасия Васильевна Рейер: «… Согласно доверенности прошу мужа моего, старшего лейтенанта Ганса Павловича Рейера 2-го, зачислить в украинский флот» [7; Л. 43]. Небезынтересно, что к данному заявлению прикладывалась доверенность на имя гражданки Анастасии Васильевны Рейер от ее мужа Ганса Павловича Рейера [7; Л. 43 – 44 об.].

Каждый из составлявших рапорт заполнял специальную анкету, где указывал: фамилию, имя, отчество, семейное положение, чин, домашний адрес. Важной считалась графа анкеты «Изъявил желание служить во Флотах Тавриды или Украины» [7; Л. 57 об.]. Подобная постановка вопроса зависело от неопределенности юридического статуса Черноморского флота. Боле того, вся переписка о поступлении на службу в украинский флот велась исключительно на русском, а не на украинском или малороссийском языке.

После принятия рапортов военно-морское ведомство Украины составило списки резервов национального флота. Кстати, в них входили не только офицеры. Украинских флот набирал и чиновников гражданской службы.

«Чиновники морского министерства Украины.

1) Косьмин Александр Ильич, коллежский асессор.

2) Евтушенко Александр Иванович, титулярный советник.

3) Капустин Николай Васильевич, надворный советник.

4) Иванов Петр Никифорович, коллежский регистратор.

5) Мазурин Александр Павлович, коллежский регистратор.

6) Макаренко Алексей Дмитриевич, коллежский регистратор.

7) Иванов Филипп Андреевич, коллежский советник.

8) Мошковский Петр Никитич, коллежский советник [9; Л. 2 – 3].

9) Иван Кондратович Вилль, статский советник.

10) Годонюк Никита Аврамович, коллежский регистратор.

11) Лидов Алексей Станиславович, коллежский регистратор.

12) Недобайлов Владимир Макарович, губернский секретарь.

13) Горовий Козьма Николаевич, губернский секретарь.

14) Сиренко Александр Никитович, действительный статский советник [9; Л. 4 – 5].

15) Лавров Анисим Анисимович, коллежский асессор.

16) Колесников Никифор Николаевич, коллежский регистратор.

17) Тимофеечкин Владимир Федорович, коллежский регистратор.

18) Киселевский Николай Николаевич, титулярный советник.

19) Волобуев Георг Ильич, губернский секретарь.

20) Колосов Филимон Петрович, коллежский регистратор.

21) Ивановский Леонид Николаевич, надворный советник» [9; Л. 6 – 7].

Всего в списке чиновников Морского министерства Украины содержалось 109 фамилий, планировавшихся в личный состав военно-морского ведомства [9; Л. 8 – 29].

Медицинскую часть нового украинского флота должны были составить:

«Врачи и лекари украинского флота

1) Павловский Леонид Константинович, действительный тайный советник.

2) Бильбоин Иосиф Яковлевич, статский советник.

3) Миронов Николай Александрович, коллежский советник.

4) Агафонов Александр Александрович, коллежский советник [10; Л. 1 – 3].

5) Памеликсетов Борис Петрович, коллежский советник.

6) Голубинов Евгений Петрович, коллежский советник.

7) Миронов Анатолий Алексеевич, коллежский советник.

8) Федотов Леонид Иванович, статский советник.

9) Кондарский Андриан Викторович, надворный советник.

10) Головлев Федор Павлович, надворный советник, доктор медицины [10; Л. 4 – 5].

11) Рославский Владимир Ипполитович, лекарь.

12) Миллер Николай Федорович, доктор медицины.

13) Герцберг Луи Рослав, врач.

14) Охотин Федор Рославович, врач.

15) Дмитриевский Николай Федорович, коллежский советник.

16) Алешин Владимир Иванович, коллежский советник.

17) Смирнов Сергей Прокофьевич, надворный советник.

19) Григорьев Николай Феоктистович, коллежский советник.

20) Гужевский Болеслав Антонович, коллежский советник.

21) Гельбан Алексей Григорьевич, лекарь» [10; Л. 6 – 8].

Всего в списках военно-морского ведомства Украины на 1918 г. можно найти 105 врачей и лекарей [10; Л. 9 – 30].

Не забывало руководство украинских флотом и о квалифицированных младших специалистах, т.е. о кондукторах и унтер-офицерах.

«Кондуктора и унтер-офицеры

украинского флота

1) Колмиец Евгений Константинович, кондуктор.

2) Чебаненко Василий Алексеевич, кондуктор.

3) Телешевский Станислав Степанович, кондуктор.

4) Курский Донат Донатович, кондуктор.

5) Дюбан Иван Филиппович, кондуктор.

6) Школенко Петр Иванович, кондуктор [11; Л. 1 – 3].

7) Полчаев Максим Яковлев, кондуктор.

8) Калашников Василий Федорович, кондуктор.

9) Бережнов Григорий Сергеевич, машинный кондуктор.

10) Писаревский Илларион Сильвестрович, кочегарный кондуктор.

11) Зеленюк Петр Устинович, кондуктор.

12) Белов Андрей Гаврилович, машинный кондуктор.

13) Марыщенко Парамон Николаевич, машинный кондуктор.

14) Шаклаковский Марьян Романович, кондуктор.

15) Дмитров Иван Кириллович, дворянин, содержатель в Севастопольском флотском полуэкипаже.

16) Василенко Василий Михайлович, артиллерийский кондуктор.

17) Гурко Даниил Никифорович, машинный кондуктор.

18) Клепилин Захарий Анисимович, машинный кондуктор.

19) Коваленко Роман Терентьевич, старший боцман.

20) Мурзин Павел Павлович, авиационный унтер-офицер.

21) Помазанов Петр Иванович, машинный кондуктор» [11; Л. 4 – 8].

Всего в списке военно-морского ведомства значилось на 1918 г. 148 кондукторов и унтер-офицеров украинского флота [11; Л. 9 – 51].

Обеспокоились украинские власти и подготовкой офицерских кадров для собственного флота. 11 января 1919 г. морской министр Украинской Народной Республики старший лейтенант М.И. Билинский подписал «Закон о гардемаринской школе», которую открыли в Николаеве.

Более того, украинское военно-морское ведомство осуществляло и производство военнослужащих в новые чины. Представитель на переговорах о судьбе Черноморского флота В. М. Терентьев докладывал 16 сентября 1918 г.: «… Во флоте Украины состоялись некоторые производства. Начальник бригады траленья А.О Гадд произведен в контр-адмиралы. Также произведен и Степанов, начальник транспортной флотилии» [13; Л. 5].

11 июля 1918 г. официальный представитель Морского министерства Украинской державы для связи с кайзеровским германским командованием, капитан 1-го ранга М.М. Остроградский получил на свое имя рапорт от заведующего машинной школой Черноморского флота следующего содержания: «… 27-ми летняя служба, в морском ведомстве содержателя-письмовыводителя вверенной мне школы, не имеющего чина Ефима Чернявщука в должности конторщика и ведомстве содержателя-письмовыводителя дала ему много опыта и знаний по всем отраслям письмоводства, счетоводства и отличного ведения хозяйства казенного имущества…

… На основании вышеизложенного осмеливаюсь просить ходатайства Вашего, если это будет возможным, о производстве в ведомстве содержателя-письмовыводителя Ефима Антоновича Чернявщука в первый классный чин коллежского регистратора» [8; Л. 2 – 3].

Кстати, Е.А. Чернявщук не получил первый самый низший классный чин коллежского регистратора ни в царской России, ни в период правления Временного правительства, вероятно, он понадеялся, что «самостийная» украинская власть все же осуществит его давнюю мечту.

Затем 23 сентября 1918 г. подпоручик Григорий Автномович Пивченко подал рапорт М.М. Остроградскому: «… В виду выслуживания известного срока службы на представление в следующий чин, прошу ходатайства Вашего Превосходительства о представлении меня на производство в чин поручика» [8; Л. 4].

После чего М.М. Остроградский в октябре 1918 г. предоставил свой рапорт в Главный Морской Штаб Украины о производстве в следующий чин старшего лейтенанта своего сотрудника лейтенанта Изотова [8; Л. 6].

В итоге военно-морское ведомство Украины в 1918 г. проделало значительный обьем бюрократической работы. В украинском флоте сформировали значительный резерв адмиралов, офицеров, нижних чинов, гражданских чиновников и медиков. Сотрудники морского министерства в Киеве даже озаботились вопросом подготовки будущих офицеров. Однако все эти кадры не могли применить свои профессиональные навыки на практике из-за отсутствия у «самостийной» Украины флота.

IV. Корабельный состав флота

Украины в 1918 г.

Из процессов «украинизации» кораблей Черноморского флота, организации военно-морского ведомства Украины и создания личного состава складывается устойчивое впечатление, что корабли «самостийных» военно-морских сил носили иллюзорный характер. Вероятно, можно говорить о кораблях, считавшихся киевской властью своими, но не принадлежащих ей.

Прежде всего, на корабли Черноморского флота существовало, как минимум, два претендента – императорская Германия и Советская Россия. Кстати, не прочь была поживиться и Австро-Венгрия. В вышеназванной кампании в 1918 г. у киевской власти, зависящей от германского протектората, шансы на успех можно назвать призрачными.

26 марта 1918 г. императорское германское правительство сообщило по радио: «… окончательное установление русско-украинской границы должно быть определено в русско-украинском мирном договоре, к безотлагательному заключению которого русское правительство обязывалось по трактату с нами и нашими союзниками. Императорское германское правительство согласно заявлению Центральной Украинской Рады признало входящими в пределы собственно Украины следующие 9 губерний: Волынь, Подолия, Таврическая без Крыма, Киевская, Полтавская, Черниговская, Екатеринославская, Харьковская. К ним согласно мирного договора союзников с Украиной присоединятся отходящие к Украине части Холмской губернии» [12; Л. 1]. Обратите внимание: «Таврическая без Крыма», т.е. Черноморский флот германцы хотели прибрать к собственным рукам.

Надо сказать, что во время германской оккупации Крыма новые хозяева полуострова, не стесняясь, приступили к захвату не принадлежащих им судов. Вот список судов, реквизированных австро-германским командованием в 1918 г.: пароход «Леванцо», пароход «Атене», пароход «Казак», пароход «Артемисия», пароход «Айтодор», пароход «Арарат», минный заградитель «Ксения», тральщик «Мечта», буксир «Сулин», пароход «Генерал Брусилов», пароход «Полимитис», пароход «Варна», пароход «Ольга», пароход «Азгарь», пароход «Принц Христиан», тральщик «Труд», 6 самоходных шаланд, 5 моторных и паровых катеров, 103 десантных бота, минный заградитель «Дунай», пароход «№ 410», пограничный крейсер «Король Карл» [4; Л. 88].

Причем с самими украинскими властями военные представители Германии и Австро-Венгрии в 1918 г. не сильно церемонились. 28 июня 1918 г. вице-адмирал А.Г. Покровский, занимавший должность начальника всех украинских портов Черного моря, получил ответ от германского вице-адмирала Альберта Гопмана о невозможности передачи тральщика «№ 410» военно-морским силам Украины: «… честь имею сообщить Вам, что тральщик 410 из Николаева переведен в Крым, где он крайне необходим для защиты торгового мореплавания, от еще находящихся в Азовском море пиратов» [4; Л. 140]. Вероятно, в черноморском регионе в условиях хаоса и анархии, царивших в 1918 г., могли появиться еще и никем не признанные военно-морские формирования.

Затем командир Николаевского порта доносил вице-адмиралу А.Г. Покровскому: «… Сегодня 21 июля 1918 г. в 8 час. утра германские власти вооруженной силой захватили нефтяной транспорт «Баку». Удалили капитана и команду, подняли на гафеле германский флаг – над украинским. Никаких извещений от германских властей не получал. Срочно заявляю протест о захвате имущества Украинской Державы на сумму около 8.000.000 рублей, в оскорблении флага Украинской Державы, игнорировании меня как высшего представителя Украинской Морской власти в Николаеве» [4; Л. 17]. Надо сказать, что германское командование еще накануне, т.е. 20 июля 1918 г., все же предупредило командира Николаевского порта, контр-адмирала М. Римского-Корсакова о готовящейся реквизиции парохода, правда, это скорее можно было назвать данью вежливости: «… Наложение запрещения (ареста) на пароход «Баку» приказано в виду того, что стало необходимо, т.к. «Баку» должен обеспечить снабжение Юга России и Германии минеральными маслами. Быстрое снабжение в интересах украинского правительства. Приведение в исправность на здешних верфях потребовало бы слишком много времени, поэтому отправление в Браилов необходимо, где имеются знающие дело и техники на тамошних верфях.

… Команда должна теперь же оставить пароход и быть заменена германскими военными, т.к. опасение возможности саботажа не может быть оставлено без внимания и, кроме того, оптовое снабжение маслами может быть в опасности.

… Переговоры с командой для приема на службу по окончании ремонта парохода будет вести представитель пароходного сообщения в Николаеве.

… Выяснение вопроса дополнительного вознаграждения за пароход, на который наложено запрещение, дело правительства и руководящего представителя» [4; Л. 16].

28 июля 1918 г. германское командование дало начальнику всех украинских портов Черного моря вице-адмиралу А.Г. Покровскому развернутый ответ о судьбе судов, находившихся под германским флагом: «… Яхта «Лукулл» (бывшая «Колхида»), стоящая в Севастополе, не может быть передана в Ваше распоряжение, т.к. она приведена здесь в исправность и уже употреблена для другой цели. Миноносец типа «Строгий» может быть отдан в Ваше распоряжение для указанной цели, если будет получено требование на приведение его в исправность, на что требуется 4 – 6 недель, и если расходы по приведению в исправность будут уплачены.

… Пароходы «Коршун», «Ястреб» и «Ворон» не могут быть отданы.

… Приведенный здесь в исправность пароход «Бельбек» может быть дан в Ваше распоряжение в начале августа. Расходы по приведению его в исправность должны быть уплачены.

… Судьба пароходов «Королева Ольга» и «Великий князь Александр» подтверждается.

… Пароход «Веста» может быть передан транспортной флотилии, после сдачи находящегося на нем груза и исполнения различных формальностей» [4; Л. 39].

Более того, германское командование сдавало в аренду русские суда Османской Империи. Например, 13 августа 1918 г. вице-адмирал А. Гопман телеграфировал турецкому капитан-лейтенанту Азиз Бею: «… Морская Техническая Комиссия для Черного моря не видит препятствий к удовлетворению ходатайства турецкого правительства при условии согласия австро-венгерских учреждений:

«Кослу» около 200 тонн в Севастополе.

«Итахад» около 200 тонн в Одессе.

«Туркестан» около 50 тонн в Одессе.

Одна шхуна около 10 тонн в Севастополе.

Все они предоставляются турецкому правительству, в виду крайней необходимости, в тоннаж для перевозки военного груза в Босфоре, на время войны под опеку и на управление вместо полноправного владельца. Турецкое правительство изъявило готовность вернуть суда по требованию в распоряжение Морской Технической Комиссии и выяснило вопрос уплаты за наем и владение по окончательному решению вопроса правоспособности на эти суда прежнего Российского Правительства» [4; Л. 89].

В результате практически все происходило по воле германского командования. Достаточно привести записку от 14 сентября 1918 г. начальника Морского Генерального Штаба Украины: «… Препровождая настоящую переписку, Морской Генеральный Штаб просит Ваше Превосходительство (вероятно, М.М. Остроградский – Авт.) исходатайствовать у адмирала Гопмана распоряжение об отпуске в Одессу упоминаемых в переписке землевозных шаланд «Феодосия и «Тмутаракань» [5; Л. 72]. Даже разрешение на такую мелочь как работу землевозных шаланд украинское военно-морское ведомство спрашивало у германских моряков.

8 сентября 1918 г. военно-морской эксперт В.М. Терентьев [3; С. 141] писал о хищнической деятельности германского командования в Севастополе: «… Из Севастополя немцы вывезли все, вывезен лом железа. С судов, пришедших из Новороссийска, сняли даже пищевые запасы» [12; Л. 56].

Наконец, 30 сентября 1918 г. капитан 1-го ранга, князь Ливен докладывал начальнику всех украинских портов Черного моря: «… Германское командование заявило, что согласно условиям заключенного между Германией и Державами Согласия перемирия, все захваченные суда – а к таковым они причисляют «Казака», «Ольгу» и «Труд» – должны быть переданы союзникам» [4; Л. 47].

22 ноября 1918 г. мобилизационная комиссионная часть севастопольского порта подала прошение на имя главного командира севастопольского порта, контр-адмирала М.М. Остроградского: «… Мобилизационная часть просит сообщить, какое последовало распоряжение по докладу ее на имя официального представителя от 19 октября сего года за № 6625 об освобождении германским командованием парохода «Дунай» для возвращения его управлению работ мариупольского порта, ввиду настоятельного ходатайства начальника этих работ» [4; Л. 92]. Однако ответа на данный документ от германского вице-адмирала А. Гопмана не последовало[4; Л. 92 об.].

Не отставали от германцев и представители Австро-Венгрии. Так, капитан 1-го ранга Дмитриев, возглавлявший мариупольский рейд, 17 сентября 1918 г. доносил начальнику всех украинских портов Черного моря: «… Доношу Вашему Высокопревосходительству, что во исполнение Вашей телеграммы я обратился к австрийскому коменданту с запросом о передаче «Коршуна» пограничной страже.

… На это капитан 1-го ранга Херцерберг через лейтенанта Вирена передал мне на словах (письменного ответа добиться почти невозможно никогда), что «как можно говорить о такой передаче, когда даже нет самих границ Украины».

… Он считает, что вопрос этот должен быть решен в Киеве. Ваше же согласие на передачу судна он не считает достаточным.

… Это обстоятельство еще раз наглядно показывает то, в сущности, бессилие наше, особенно здесь на окраине вдали от высшего украинского и австрийского командования, на которое австрийцы местные часто ссылаются для собственной реабилитации.

… Теперь, например, командир порта просил уже меня добиться от комендатуры определенного ответа о сроках нахождения наших судов под их арестованием, и несмотря на принятые меры, я уверен, что от точного ответа опять уклонятся.

… Я вчера телеграфировал, что вопрос о вызове меня германским командованием в Керчь для демобилизации трех тральщиков (имена не сообщались) тогда же был разрешен адмиралом Хоменко, распорядившимся через командира порта о продолжении деятельности Керченской комиссии.

… По распоряжению австрийцев в настоящее время грузятся углем для восточной армии транспорты «Камбуров» и «Прогресс», которые выйдут после этого в Одессу.

… Отвоз австрийских пленных в Констанцу на «Камбурове» отменен, так как за последними специально прибыл пароход «Атене»» [4; Л. 30 – 31].

Начальник бригады траленья Одесского района, капитан 2-го ранга Иенни писал в ноябре 1918 г.: «… должно быть устранено вмешательство австро-венгерского командования в дело траленья, исключены возможности арестов тральщиков, задержки съемки с якоря под угрозой ружей часовых и прочие незакономерные и бесцельно возбуждающие личный состав действия» [4; Л. 320].

Для доказательства хищнической деятельности австро-венгерского командования обратимся к выписке из рапорта от 14 ноября 1918 г. председателя комиссии по демобилизации судов в районе Азовского моря капитана 1-го ранга Н.Н. Дмитриева: «… Шхуна «Аспазия», принадлежащая Звороно и Ди Полони, стоит в гавани, брошенная австрийцами и сильно ими разграбленная.

… От единственного оставшегося австрийского офицера эту шхуну примет командир порта и передаст мне.

… С Ди Полони я сначала условился было относительно демобилизации судна, но затем, ознакомившись с положением дел в Мариуполе и его окрестностях, я решил временно оставить шхуну мобилизованной, поставив на нее приготовленные австрийцами орудия и приспособив для охраны города из реки Калимиус.

Это очень важный оборонительный пункт на случай приближения к покинутому теперь городу (австрийцы все ушли, германцев пока нет, и по слухам, едва ли они дойдут) оперирующих в уезде больших вооруженных разбойничьих банд, очень усилившихся благодаря массовой распродаже австрийцами ручного оружия и пулеметов.

По минованию надобности «Аспазия» будет передана владельцам» [4; Л. 204 – 204 об.].

В экспроприации русских судов черноморского региона предприняло шаги даже такое государство, как Румыния. 28 ноября 1918 г. начальник украинского Морского Генерального штаба получил такую телеграмму: «… При сем препровождаю копию телеграммы за № 995 о задержании барж «Светлана» и «Валентина», находящихся в Браиле по зафрактованию немецкой конторой ГУН и принадлежащих Морскому Министерству Украинской Державы.

… Протестуя против незаконного задержания румынскими властями названных барж, прошу Вас, … оказать содействия к освобождению таковых» [6; Л. 6]. Скорее всего, после поражения германцев в Первой мировой войне румынские власти решили не обращать внимание на украинский военно-морской и торговый флаги.

Однако существовали и другие претенденты на Черноморский флот и прочие суда, которые «самостийная» Украина считала своими. 26 октября 1918 г. командир Николаевского порта, контр-адмирал М. Римский-Корсаков опять был вынужден докладывать начальнику всех украинских портов Черного моря вице-адмиралу А.Г. Покровскому: «… Уведомляю Штаб, что крейсер пограничной стражи «Ястреб», занимавший пост по охране порта и заводов в Николаеве, был уведен большевиками при бегстве их перед занятием города австро-венгерскими войсками» [4; Л. 25]. Судьба пограничного катера «Ястреб» в составе украинского флота тоже не сложилась. Еще раньше 14 сентября 1918 г. атаман пограничной стражи (соответственно, начальник морской пограничной охраны – Авт.) получил следующее донесение: «… Сообщаю для сведения, что вопрос о передаче крейсера «Ястреб» в распоряжение начальника рыболовного надзора не поднимался. Штаб имеет пока уведомление от германских властей, что покуда все 3 крейсера (пограничных – Авт.) вообще отданы быть не могут» [4; Л. 30].

Надо отметить, что советская Россия была намерена отстоять для себя Черноморский флот на дипломатических переговорах.

24 апреля 1918 г. Л.Д. Троцкий утвердил решение «Коллегии Морского Комиссариата» [3; С. 134 – 137] в отношении военно-морских вопросов по переговорам с украинской стороной: «… 1) Черноморский флот в полном его составе является достоянием Российской федеративной республики, почему всякие покушения на него со стороны правительства Киевской рады должны быть со всей категоричностью отвергнуты.

2) Имущество и запасы морского ведомства, сосредоточенные в портах Черного моря, являются достоянием Черноморского флота, а, следовательно, и России, почему стремление Украины задержать их у себя полностью или даже частично, должно быть отвергнуто…

3) Строящиеся в Николаеве и Херсоне военные суда должны рассматриваться как часть Черноморского флота и, следовательно, как бесспорно принадлежащие Российской Федерации…

5) Торговые, транспортные и иные невоенные суда, находящиеся на Черном море, желательно всемерно отстоять за Россией…

7) Границы в южной своей части между Россией и Украиной должны быть установлены так, чтобы обеспечить за Россией не только весь Крымский полуостров, но и железную дорогу Александровск-Севастополь, или, в крайнем случае, должно быть обеспечено беспрепятственное и свободное транзитное пользование этой дорогой, при условии, что участок этой дороги на территории Крымского полуострова должен принадлежать России.

8) Владение Керченским проливом и контроль за судоходством в нем должны быть обеспечены за Россией…

12) Желательно добиться признания за Одессой и Николаевым права «вольного города»» [12; Л. 6 – 8].

Уже 27 апреля 1918 г. народный комиссар по морским делам подписал следующий документ:

«Удостоверение

Предъявитель сего моряк военного флота Сергей Михайлович Холодовский командируется в состав делегации по ведению мирных переговоров с Украинским правительством в качестве эксперта-консультанта по военно-морским вопросам» [12; Л. 9].

1 июня 1918 г. помощник морского министра Украины, капитан 1-го ранга Н.Л. Максимов высказал советскому военно-морскому эксперту С.М. Холодовскому мнение германского генерала Эйхгорна по вопросам, связанным с Черноморским флотом [3; С. 138 – 139]. Германия хотела независимого от России и Украины юридического статуса Крыма и объявление Севастополя нейтральной базой. Раздел Черноморского флота отдавали на откуп российским и украинским дипломатам [12; Л. 63].

Кстати, С.М. Холодовский очень жестко отстаивал перед германцами пункты, принятые «Коллегией Морского Комиссариата», поэтому 19 июня 1918 г. Г.И. Чичерин был вынужден отозвать эксперта-консультанта по военно-морским вопросам обратно в Москву по просьбе иностранных дипломатов [12; Л. 14].

2 июля 1918 г. товарищи Л.Д. Троцкий и В.Д. Бонч-Бруевич [3; С. 136 – 137] пересмотрели некоторые положения инструкции на русско-украинских переговорах: «… 1) Часть Черноморского флота захвачена немцами силой при занятии Крыма, который признается ими самостоятельным и не входящим в состав Украины.

2) Другая часть флота, вернувшаяся в Севастополь из Новороссийска, согласно официального заявления германского правительства признается им собственностью Российской Республики и должна быть возвращена по заключении мира.

Таким образом, Украина ни на первую, ни на вторую часть флота не имеет права и может лишь пытаться войти с нами в известное соглашение о передаче ей той или иной части флота.

Имея в виду неопределенность положения самой Украины и вновь созданного Германией самостоятельного Крыма, представлялось бы наиболее желательным и выгодным нам занять по вопросам Черноморского флота выжидательное положение и самим не подписывать с Украиной вопроса о его принадлежности в будущем.

… Черноморский флот, как захваченный немцами в Севастополе, так и приведенный из Новороссийска, составляет предмет разговоров между Российской Республикой и Германией, и прав на него Украина не имеет, если же она желает войти с нами в особое соглашение по этому поводу, то ей надлежит первой сделать конкретные предложения» [12; Л. 14 – 16].

Затем 10 июля принимается решение об отправке в Киев второго военно-морского представителя на переговорах о судьбе Черноморского флота, военного моряка Василия Михайловича Терентьева [12; Л. 20]. Позже В.М. Терентьев, получив удостоверение от вице-адмирала А. Гопмана, принял участие в Одесской конференции по вопросу о дальнейшей судьбе Черноморского флота вместе с представителями Германии, Турции, Болгарии и Украины. Несмотря на высокий уровень участников, сама конференция не принесла каких-либо ощутимых результатов [13; Л. 48 – 49].

8 сентября 1918 г. военный моряк В.М. Терентьев докладывал [3; С. 140 – 141]: «… Поскольку удалось выяснить, кроме Украины никто претензий на наш флот из бывших русских областей не предъявляет» [12; Л. 56].

18 октября 1918 г. состоялся доклад отозванного с переговоров с Украиной военно-морского эксперта С.М. Холодовского [3; С. 137]: «… Морские вопросы и вопросы о флоте, во все течение переговоров, Украиной не поднимались. Я же, во исполнение имеемой у меня инструкции, ожидал требований со стороны Украины и сам этих вопросов не поднимал» [12; Л. 62].

Вообще, что оставалось украинскому флоту в вышеизложенной ситуации? Прежде всего, украинское военно-морское ведомство постаралось заняться демобилизацией гражданских судов. При этом, придавая гласности «Список привлеченных судов, находящийся в Севастополе», украинские власти надеялись втайне приобрести для себя какие-нибудь корабли. Посмотрим, какие суда входили в данный список: «… Баржа «№ 65», баржа «Таганрог», пароход «Румыния», баржа «Андриена», баржа «Эстела-Мария», баржа «Надежда», баржа «№ 53», баржа «№ 67», пароход «Петр Ретр», пароход «Сильвиа Пассилиава», баржа «№ 58», баржа «№ 8», баржа «Журжаве», баржа «№ 44», баржа «Генерал Рузский», баржа «№ 51», пароход «Смелый», баржа «№ 19», баржа «Чайка», баржа «Франгопуло № 1», баржа «№ 29», баржа «Варвара», баржа «Карамниес», шаланда «№ 8», баржа «№ 3», баржа «Веста», баржа «Ростов», баржа «№ 7», пароход «Елизавета», пароход «Энергия», баржа «№ 8», баржа «№ 46», баржа «№ 9», пароход «Пророк Иона», пароход «Ангусиар 67», баржа «№ 47», баржа «Имрике», баржа «Батулеи», баржа «Дания», баржа «№ 75», баржа «Антигон», баржа «№ 16», баржа «Минес», баржа «Гидра», баржа «Очаковский канал», баржа «Днепровский канал», баржа «Гальванер», баржа «Таня», баржа «Осторожный», баржа «Отец», баржа «Возрождение», баража «Работник», баржа «Защитник», баржа «Елена», баржа «Эстер», баржа «№ 6», баржа «№ 68», пароход «Дунай», пароход «Инженер», пароход «Помощник», баржа «№ 4», баржа «№ 117», баржа «София», баржа «Гельвеция», баржа «Работник – 2», баржа «Керчь», баржа «Херсонес», тральщик «№ 132», баржа «№ 78», баржа «Володя», баржа «№ 1», баржа «№ 34», баржа «Темрюк», баржа «Петя», пароход «Император Троян», баржа «№ 128», баржа «Псара», баржа «Шалун», баржа «Казак», баржа «№ 12», баржа «№ 127», баржа «№ 10», блокшив «Рюрик», блокшив «Работник», блокшив «Амалия», блокшив «Николай», блокшив «Борис Гаусман», блокшив «Цесаревич», пароход «Самаритянка»» [5; Л. 38 – 39]. Многие из кораблей, по которым работала комиссия, во главе с капитаном 1-го ранга Гурским находились под германским флагом [5; Л. 47].

В то же время владельцы судов не хотели их видеть в составе украинского флота. 28 декабря 1918 г. сербский генеральный консул Михан Шайнович писал вице-адмиралу А.Г Покровскому: «… Имея честь препроводить Вам при сем прошение Сербского частного пароходства «А. Д. Чирковича», прошу Ваше превосходительство распоряжение о немедленной демобилизации парохода «Михаил Архангел», как собственность сербскоподанного, причем мое заявление основано на международных договорах, по которым иностранные власти не могут содержать имущество подданных другого государства в состоянии военно-судовой повинности.

… Если просимое распоряжение о немедленной демобилизации сказанного парохода не входит в ведение Вашего Превосходительства, то прошу Вас распорядиться о препровождении сего моего заявления и приложенного прошения в подлежащее учреждение» [4; Л. 260].

Оставалось подбирать брошенное германцами в связи с выходом из Первой мировой войны. Так, 13 ноября 1918 г. офицер авиации штаба официального представителя министра Украинской Державы, подпоручик Хомяков написал в рапорте: «… Доношу Вашему Превосходительству, что стационер Керченского минного батальона с приходом немцев был ими захвачен, переименован в «Гебен» и находился в пользовании у германского военного командования, а последнее время у коменданта севастопольского порта. Место его стоянки севастопольская таможня. В настоящее время он оставлен германцами, а экипаж его русский остался на катере, и просит его взять на службу вместе с катером, который в полном порядке. Прошу разрешения забрать его с экипажем для нужд охраны всех баз гидроавиации» [5; Л. 88].

Проблемы функционирования украинского флота достаточно точно выразил 9 августа 1918 г. в своем докладе военно-морской эксперт В.М. Терентьев: «… Недавно приезжал адмирал Покровский, который командует украинскими морскими силами и которому предложено занять пост морского министра.

… По-видимому, он отказался принять это место. Вячеслав Евгеньевич Клочковский не командует ничем, но состоит представителем по морской части Украины при немецком командовании в Севастополе» [13; Л. 1].

Положение на Черноморском флоте при германцах описывал советский военно-морской эксперт С.М. Холодовский [3; С. 139]: «… Относительно настроений на флоте мне не удалось узнать ничего достоверного. Имел лишь смутные сведения о том, что оставшиеся в Севастополе морские команды не хотят мириться с существующим положением, что германские матросы во многих случаях присоединяются к нашим, что на «Гебене» был, кажется 28 июля, большой митинг, что немцы расстреляли много своих и наших матросов и т.п.» [12; Л. 65].

Линию неясной ситуации на украинском флоте продолжает описывать 8 сентября 1918 г. военно-морской эксперт В.М. Терентьев [3; С. 140]: «… Среди войск и команд флота у немцев в Севастополе весьма неспокойно. На «Гебене» в начале июля было арестовано 400 человек за отказ отправляться на фронт, а 16-го августа расстреляно 80 человек за бунт по той же причине.

… Несмотря на все опровержения со стороны немцев, которые они даже помещают в газетах, чувствуется, что они на Украине задержатся недолго» [12; Л. 55 – 56]. Через 20 дней, т.е. 28 сентября 1918 г., он продолжил свой доклад о ситуации в Крыму и Севастополе [2; С. 142]: «… На Украине среди немецких войск существует убеждение, что американцы ввели на западном фронте особые прожектора, излучающие темные химические лучи, благодаря которым люди теряют зрение. Эти слухи весьма распространены среди войск и вызывают сильнейшую панику и нежелание идти на фронт… 18-го сентября открыто взбунтовались два батальона. Бунт подавлен силой.

… Среди войск Германии, расположенных в Крыму, развито сильно дезертирство, усиливающееся во время отправления пополнения на фронт» [12; Л. 69].

Главное, что после захвата Севастополя корабли подняли Андреевские флаги. Украинские власти только надеялись получить от германцев по мирному договору оставшиеся корабли Черноморского флота. Причем само германское командование не хотело отдавать Черноморский флот и контроль украинского военно-морского ведомства, устраивая проблему из-за каждой паровой шаланды под флагом «самостийной» Украины. Современные украинские историки приводят длинные списки «украинизированных» судов Черноморского флота в Севастополе в 1918 г., которые на самом деле представляют собой фикцию.

Конечно, было желание украинских властей иметь собственной флот, а после поднятия со дна линейного корабля «Императрица Мария» украинское военно-морское начальство продолжало надеяться на него и на суда, строящиеся на верфях. Единственным серьезным успехом гетмана П.П. Скоропадского стала передача 17 сентября 1918 г. германцами украинской стороне канонерской лодки «Кубанец» и 17 подводных лодок. Хотя этот процесс германское командование затянуло до окончания Первой мировой войны [16; С. 61]. Реально флоту Украины принадлежал лишь прогулочный речной катерок державного гетмана П.П. Скоропадского, совершавший рейсы по Днепру и Славутичу. Теоретически к речному катеру можно добавить 20 гидросамолетов морской авиации и 3 полка морской пехоты, но они уже не принадлежали корабельному составу флота [17; С. 422].

После поражения Германии в Первой мировой войне события в Севастополе развивались стремительно и совсем не по сценарию украинских властей. Новое положение вещей очень ярко запечатлел в своих мемуарах офицер Российского Императорского флота Г.К. Граф: «… Время шло, война кончилась, и союзники вошли в Черное море. В октябре 1918 года их эскадра под начальством адмирала Кальсори, в состав которой входили английские, французские, итальянские и греческие корабли, появилась перед Севастополем. Быстро приняв его от германского командования, союзники стали занимать русские суда караулами. Это носило такой вид, будто победители спешили овладеть добычей.

… По распоряжению английского адмирала все корабли были распределены между союзниками» [1; С. 244 – 245].

Дальше у украинцев существовали только 1-й Гуцульский полк морской пехоты [17; С. 425] и несколько десятков чиновников военно-морского ведомства. В итоге захват странами Антанты оставшихся русских кораблей на Черном море окончательно похоронил призрачные надежды Киева на создание украинского флота в 1918 г.

Часто исторические мифы создаются в угоду политической ситуации в стране. Вполне понятно стремление ряда современных украинских политиков выдать желаемое за действительное и заиметь собственную военно-морскую историю, уходящую корнями в глубь веков. Однако в нашем случае архивные документы раскрывают очевидную истину – украинского флота в 1918 г. не было!

Причем не было ни по личному составу, ни по корабельному составу, ни по наличию военно-морских баз. Собственно, перед нами далеко не первый случай политической ангажированности и творения исторических мифов новоявленными государствами на карте мира.

В завершении автор хотел бы подчеркнуть свое глубокое уважение к украинским исследователям и не утверждает себя истиной в последней инстанции.

Литература:

1. Граф Г.К. Революция и флот. Балтийский флот в 1917 – 1918 гг. / Г.К. Граф. – Изд: Вече. – М., 2017. – 336 с.

2. Малевинская М.Е. Российский государственный архим ВМФ. Справочник по фондам (1917 – 1940). / М.Е. Малевинская. – Изд: БЛИЦ. – Ч. 1. – СПБ., 1995. – 416 с.

3. «Морские вопросы… Украиной не подымались…». // Гангут. – 1997. – № 12. – С. 132 – 145.

4. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 12.

5. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 13.

6. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 14.

7. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 20.

8. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 40.

9. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 54.

10. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 55.

11. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 335. Оп. 1. Д. 56.

12. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 342. Оп. 1. Д. 644.

13. Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. Р. 342. Оп. 1. Д. 645.

14. Украинская Центральная Рада: документы и материалы. – Изд: «Наукова Думка»., 1997. – Т. 2. – 425 с.

15. Селянчев А.К. Флот под красным флагом революции. / А.К. Селянчев. – Изд: Просвещение. – М., 1983. – 174 с.

16. Тинченко Я. Военно-морское ведомство Украины. 1917 – 1924. / Я. Тинченко. – Старый цейхгауз. – 2009. – № 1 (29). – С. 58 – 66.

17. Чуприн К.В. Вооруженные силы стран СНГ и Балтии. / К.В. Чуприн. – Минск, 2009. – 832 с.

Подпишитесь на 9111.ru в Яндекс.Новостях  Подписаться

Автор: Ливенцев Дмитрий Вячеславович
Нажмите на звезду, чтобы оценить мою публикацию
Проголосовало: 0
Рейтинг 0,00
Ваш рейтинг должен быть не менее 500 для оценки публикации

Читайте также

0 X