Судебный прецедент в Российской правовой системе.

Рейтинг публикации: Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг (5,00) ( 2)
285 просмотров
0 комментариев

В последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России.

В настоящее время судебный прецедент в РФ не рассматривается в качестве источника права. Конституция и законодательство РФ официально не принимают правотворческой роли судебной практики. Правда, такую роль она не может не играть фактически, заполняя своими решениями пробелы законодательства, его неясности и двусмысленности.

Во-первых, судебный прецедент официально не может восполнять в систематическом, целенаправленном виде неполноту, неясность, недостатки и противоречия законодательства и принуждается всякий раз апеллировать к законодателю с соответствующей правотворческой инициативой. Если судьи и устраивают пробелы фактически, решая дело по аналогии права и закона, то это делается скорее неупорядоченно и иногда.

Во вторых, имея возможность нормативно толковать законодательство на уровне высших судебных инстанций, судебная практика не может создавать нормы для новых отношений, не урегулированных в законе. Для этого в любом случае необходимо дожидаться решений официальных правотворческих органов.

Общеизвестно, что суды вынуждены сталкиваться с непрофессиональной продукцией этих органов на правоприменительном уровне, когда решение уже принято, и речь идет об обеспечении прав и законных интересов конкретных людей, вынужденных терпеть убытки и неудобства от низкого правового качества нормативных актов. Прецедент, как справедливо отмечается в отечественной литературе, все более заметно и настойчиво "пробивает себе дорогу в российской правовой системе". И, несмотря на то, что вопрос о нем как в теоретическом плане, так и в практическом отношении остается все еще дискуссионным, тем не менее "углубление в известной мере связи между судом и законом в сторону расширения сферы судейского усмотрения" становится вполне очевидным. Многие авторы, не без оснований, указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права.

Но по вопросу о признании судебного прецедента в качестве источника права есть не только его последовательные сторонники, но и - "сомневающиеся", а также его довольно сильные противники.

В качестве примера можно сослаться на мнение Г.Н.Манова, который еще в начале 90-х г.г. выступал против "концепции судейского правотворчества, признающий за судьями нормотворческие полномочия". В основе такого мнения было убеждение, что "у законодателя шире социальный кругозор и, соответственно, есть возможность учета в процессе принятия решений значительно большего числа факторов". Что же касается судей, то они имеют дело лишь с "конкретной, пусть даже типичной, ситуацией". В силу этого логически следует вывод о том, что судья не сможет столь успешно справиться с нормотворческими функциями, как это сделает законодатель.

В более поздний период аналогичную точку зрения относительно правотворческой деятельности судебных органов отстаивал В.С.Нерсесянц. По его мнению, судебная практика во всех её проявлениях "представляет собой, согласно действующей конституции РФ 1993 г., не правотворческую, а лишь правоприменительную (и соответствующую правотолковательную) деятельность. Это однозначно следует из конституционной концепции российской правовой государственности и конституционной регламентации принципа разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную".

Также высказывается тезис о том, что признание правового прецедента в качестве источника российского права не согласуется с характерными особенностями романо-германской правовой системы, которой "традиционно причисляют Россию", и которая, по мнению некоторых отечественных ученых,"не знают такой формы право, как правовой прецедент". Однако считается общеизвестным, что прецедент, не будучи признанным в качастве источника романо-германского права формально, выступает в качестве такого реально. Это подтверждается повседневной практикой использования данного источника права судами всех относящихся к романо-германской правовой семье стран.

Исходя из этого, трудно согласиться с утверждением, что признание прецедента источником российского права противоречило бы соответствующим устоям и традициям романо-германского права.

Автор данной статьи считает, что совершенно правы те авторы, которые, основываясь на опыте правотворческой деятельности судов современной России, категорически утверждают, что в настоящее время суды зачастую вынуждены "создавать (творить) право, иначе их деятельность станет не просто неэффективной, а приведет к результатам, противоположным тем, которые от них вправе ожидать общество: они будут не защищать права, а способствовать их нарушениям".

Возможно, следует подумать, как подключить судебную власть к правообразованию. Если такой механизм заработает, он послужит повышению условий уровня приспособленности законодательства к поворотам общественных отношений. Суды - один из немногих в правовой системе "чисто" правовых органов, правотворческий потенциал которых, весьма значительный, не используется ныне должным образом.

Кроме того, оно будет содействовать восполнению пробелов в праве, в нормативно-правовом регулировании. Ибо, как резонно отмечается в литературе, нельзя же требовать от законодателя, чтобы он "охватил в нормах законов всё многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни", рассмотрением которых занимаются, восполняя при этом пробелы в праве, только суды.

Гевондян

Подпишитесь на 9111.ru в Яндекс.Новостях  Подписаться

Считаете ли Вы необходимым ввести судебный прецедент в России?

Проголосовало: 5

Проголосуйте, чтобы увидеть результаты

Автор: Юрист Екатерина
Нажмите на звезду, чтобы оценить мою публикацию
Проголосовало: 2
Рейтинг 5,00

Читайте также

0 X