Репортаж из ада -3(заключительный)

Заканчиваю публиковать стихи донецкой поэтессы. Мне не важны комментарии, важно то, что вы почувствовали, читая эту боль и страх.

Трусиха.

Знаешь, я ужасная трусиха…

Эдуард Асадов

И кто-то расскажет о смелости собственной,

Большом героизме своем – ну и пусть.

Наверное, тот человек – особенный.

А я -- трусиха.

И я боюсь.

Боюсь обстрелов, подкравшихся ночью.

Боюсь убитой быть в этой судьбе.

Боюсь человека, который в А-точке

Стреляет в меня, свою точку Б.

Боюсь без воды остаться и света,

Лишиться однажды рассудка и чувств.

Боюсь, что войной заболела планета

И порет в горячке ужасную чушь.

Мне страшно от дома, что сложится плоско;

Когда куски тела – в мешки, как в гробы;

Боюсь надышаться разлитого фосфора,

Что светится в утро желе голубым;

Когда подоконники рвет, как бумагу;

Как мины свистят и рева огня.

И все ордена и медаль «За отвагу» --

Наверное, созданы не для меня.

Ну надо ж – не смелой, а горькой трусихой!

И, видно, от страха спастись не суметь:

Трясет и трясет в лихорадочном сите,

Что сеет и сеет, и всех – только в смерть.

Ах, сколько мой страх забирает усилий!

Как в лямке бурлака: тяни, не жалей!

И даже, желая, боюсь перемирья:

Сорвется – и станет еще тяжелей.

Во весь этот ужас не справиться с нервами.

И смерти гогочут на каждом углу.

И трусы, известно, всегда гибнут первыми.

Но это на фронте, а как же в тылу?

Роман не один о героях прочитан,

О войнах великих, о дедах-отцах.

Но чем же утешить людей -- без защиты?

Как выстоять, выжить, дождаться конца?

И где голове моей ставлена плаха?

От ужаса даже палач задрожит.

И если в тот миг не умру я от страха –

То город трусихи всегда будет жить!

10 шагов.

Нашему спасителю-магазинчику посвящается

Эти десять шагов. Мир смертями и ужасом полон.

Три – ступеньки и семь – добежать к магазинной двери.

Эти десять шагов – как прогулка по минному полю:

Если вдруг повезет, то еще не наступишь на взрыв.

Наш спаситель-герой. Магазинчик пустеющих полок.

И давно бы проделать из подвала нам лазик сюда.

Здесь немного теплее. Здесь как будто не чувствуешь голод.

Ведь бывает здесь хлеб, иногда – питьевая вода.

И сбегаются люди, бочком, как подбитые птицы.

Знаю: каждый из них свой смертельный барьер поборол.

Восковой желтизною усталые светятся лица –

У заложников смерти безымянный святой ореол.

Наши жизни бесцветные, зацепившись, отчаянно виснут --

У войны разъяренной пробежать сквозь рычащую пасть.

И снаряды летят с торжествующим бешеным свистом:

Если чуточку ближе – не успеешь ведь даже упасть.

Нет нигде ничего. И закрыты «Вияж» и «Брусничка».

(Мы семь месяцев страшных у них в бесконечном долгу).

Меж разрывов ночами все чаще мне кладбище снится –

Что бреду и бреду средь могилок.

И выйти

никак не могу.

Зачистка.

Этот день еще до рассвета проклят:

Всю ночь играл в пинг-понг сатана.

Закроешь окно – полетят стекла:

Все разрушает ударная волна.

Солнышко в небе играет лучисто.

Где-то, без воен, мир так велик.

А мы сидим в подвале, «террористы» --

Женщины, дети, на двух палках старик…

Привыкаем спать под недалекие залпы,

Под звуки разрывов и канонад.

Вот только, кажется, дожить до завтра

Уже никто не рад.

Соседка прибежала из дежурства в больнице,

Войны нахлебавшись на мирном посту.

Душа в кулаке испуганной птицей –

Не удержать ее на лету.

Трясясь, поведала нам истории,

Как по веленью эстета-сатаны

Красивым светом фосфорные траектории

Падали возле больных.

Нет, это не просто пустые фразы:

Другая, с ребенком (сто лет живем!)

Отказалась спускаться: пусть лучше сразу,

Чем в подвале засыплет живьем.

Мы стали мешать на планете тесной.

Мы лишними стали, должны уйти.

Нас уничтожают, и нет нам места,

Где можно с гарантией жизнь спасти.

Эй вы, утвердившие силу орудий,

Кто команду начать войну давал!

Вас, для кого мы уже не люди –

Мы приглашаем к себе в подвал!

Пусть здесь вы старушку на полстула подвинете –

Вежливо (вас ведь тоже рожала женщина-мать!).

Посидите хоть сутки, может, остынете

И перехочется убивать.

И, напыщенный в собственном благородии,

Индюкоподобный, брезгливый к простым, господин --

Знайте, ваше дьявольское адскородие:

Бог на свете только один.

За каждую бомбу фосфорную и зачистку,

За мгновенье растерзанное, и день, и час,

За каждый пущенный в человека выстрел

ОН рассудит – и нас, и вас.

Бесстрастные сводки – людские потери --

Бесстрастно множит бесстрастный фугас.

Опомнитесь, люди! Гоните зверя,

Пока не сожрал человека в вас!

Под залпами смерти я умираю.

Я жить хочу, а не ждать огня!

Я мирная. Я ни в кого не стреляю.

Так пусть никто не стреляет в меня!