Три кило. Оперская байка

А эту оперскую байку я назвал бы просто: "Три кило".

По понятиям

Во время моей службы тон воровской жизни задавал Владимирский централ. Именно на крытке централа рождались понятия, именно там рождались рекомендации, как в том или ином случае поступать приличному пацану и как вести себя при наезде администрации.

Эти письма по своим каналам воры запускали на волю и по зонам. Практически это рукописные законы жизни по понятиям.

Потом, на больничках проходили сходняки, на которых присутствовали смотрящие за зонами или их делегаты, сумевшие правдами и неправдами попасть на больничку для участия в сходняке. Ксивы централа множились и развозились по зонам. Интернета-то не было.

А одной из основных обязанностей оперской службы была обязанность развенчания зоновских авторитетов, развенчание понятий, чтобы молодежь не "мочила рога", а по досрочке выходила с чистой совестью на свободу. Вполне приличная цель, хотя методы были у нас еще те...

Так вот, в противовес ксивам с Владимирского централа в недрах оперативных служб рождались подметные письма, которые очень искусно внедрялись в воровскую среду. Содержание в двух словах о том, что не надо ссориться с администрацией, не надо отказываться от прополки КСП (контроль-следственной полосы) и так далее, цель – беречь здоровье и выйти на свободу, не затрагивая, конечно, фундаментальных основ существования воровского мира.

Об этих письмах, как правило, не знали в учреждениях вплоть до начальников, и только при анализе текста конкретного письма умный опер понимал, что письмо не воровское, а наше, и приделывал к нему "ноги".

О перехвате этих писем управления слали грозные циркуляры, требовали незамедлительно извещать управу об их обнаружении, работников, обнаруживших письма поощряли, жуликов, у которых нашли письма, сажали в ШИЗО или в БУР. А умный опер через надежную агентуру вновь запускал ксиву в воровскую среду.

Что из этого вышло

И вот в одной зоне, не хочу писать в какой, персонажи живы (дай бог им здоровья), нянчат внуков на пенсии, перехватывают такую ксиву. Кум, как и положено, докладывает незамедлительно хозяину. А хозяин не из кадровых, направлен партией на укрепление рядов МВД, по фене не ботает, а понтов до хрена и больше. На слова кума: "Товарищ полковник, ксиву с централа режимники хлопнули" – с умным видом спрашивает: "Сколько кило?"

Клоун думал, речь идет о наркотиках. Кум опешил от изумления, а так как он с юмором дружил (как и большинство оперов нашего времени), то и ответил соответствующим образом: "Три кило".

На следующий день на совещании хозяин делает разгромное вступление о том, что режим дырявый, конвойники продажные, дожились до того, что в зоне ксивы килограммами находят, просит кума доложить детали. А надо сказать, что хозяин по своей партийной привычке всюду совать свой нос достал кума до печенок, и тот уже более года пытался свалить на заслуженный отдых.

Кум с невинным и непонимающим видом доложил о перехвате ксивы-письма с Владимирского централа, о его содержании, о том, что необходимо предпринять для нейтрализации и недопущении распространения в зоне содержания данной ксивы. В штабе хохот, офицеры в лежку, хозяин красный как рак.

Вскоре рапорт начальника оперативной части – кума, о выходе на пенсию был удовлетворен (до этого более года не подписывали), он был с почетом и почетной грамотой отправлен на пенсию. Хозяина-начальника зона за глаза, даже в управе и в ГУВД, никто иначе как "три кило" не называл. Был человек приличным партийным функционером среднего звена, а по воле оперов стал "тремя кило".