Сказ о внутреннем убеждении суда в делах о наследовании

Жил да был наследодатель. И было у него три наследника первой очереди.

Инвалид мама, парализованная, к слову, лет 10, обездвиженная, не разговаривающая. Брат – инвалид с детства ДЦП проживающий в пансионате лет не менее 20, и дочка, девушка, 31 год.

Было у наследодателя и два кредита в Сбербанке. На общую сумму около 400 000 руб.

После открытия наследства дочь уведомила Сбер о смерти заемщика. Наследством являлась доля в квартире, 1/4.

Далее Сбер начал взыскивать в судебном порядке по этим двум кредитам со всех трех наследников.

Два суда с разницей в день

Две разных судьи. Под угрозой пенсия парализованной бабушки и дяди с ДЦП и запрет на регистрационные действия с долей и с квартирой в целом до момента расчета.

Позиция ответчика дочери как единственного дееспособного по обоим была одна.

Дядя, наследник первой очереди, брат наследодателя с ДЦП, наследство не принял и, следовательно, по долгам наследодателя не отвечает.

Бабушка, мать наследодателя, парализованная еще до того, как кредиты были взяты, наследство не приняла и, следовательно, тоже не отвечает по долгам наследодателя.

Несмотря на совместное проживание в квартире, наследство с наследником-дочерью. Но это вынужденная мера в связи с состоянием здоровья.

Непринятие наследства бабушкой пояснялось ответчиком-дочерью в суде тем, что прямого волеизъявления наследник не делал для принятия наследства, так как обездвижен, не может говорить или подписать доверенность, чтобы принять наследство, так же как и распорядиться наследством в момент принятия, учитывая, что имеет обязательную долю.

Первый судья решил, что признано, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии на­следства, в частности, если наследник вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посяга­тельств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследствен­ного имущества.

Иными словами, парализованный гражданин в связи с тем, что находился в квартире, которая была наследством, находился под опекой принял фактически наследство, не имея возможности говорить.

И ему, парализованному гражданину, было присуждено выплатить задолженность наравне с наследником дочерью. Дядю с ДЦП суд все-таки не стал озадачивать по причине непринятия им наследства. И его пенсии по инвалидности ничто не угрожает.

Второй же судья, того же суда, через день, освободил бабушку от исполнения обязательств по кредитам наследодателя, согласившись с доводами ответчика-дочери.

Исключив ее из числа ответчиком, как и дядю с ДЦП, присудив оплачивать долги ответчику дочери, одному из троих заявленных по делу в качестве ответчиков.

Вот так вот порой расходятся судьи во мнениях при одинаковых обстоятельствах. И это уже не в первый раз. Примерно такое было и в апелляции, куда мы направили жалобу на решение первой судьи, не согласившись с ним, и будем приобщать в качестве практики решение второго суда, более в развернутом виде. И, надеюсь, успешно обжаловав, успешно забанкротим все, что банкортится.

К слову, судьи были женщины от 45–52 лет, достаточно неплохо выглядящие, возможно, имеющие семьи и однозначно родителей, которые могли быть того же возраста, как и наследник бабушка. Но иногда интересы Сбера актуальней.