Могут ли краснеть негры. Часть 2

Могут ли краснеть негры. Часть 2. Свою законодательную инициативу по изменению текста гимна Коста-Рики я подкрепил неопровержимыми доказательствами

Председатель Постоянного форума лиц африканского происхождения при ООН Эпси Кампбелл Барр

Продолжение. Начало здесь.

В прошлой статье я рассказал, как вживую убедился, что негры при самой тяжёлой работе не краснеют. Но, кроме моего визуального заключения (не верь глазам своим), хотелось найти подтверждение из достоверных местных источников. После долгих поисков я всё же нашёл такой источник.

Дело в том, что в дальнейшем, уже после появления в СМИ информации о моём предложении и в процессе его публичного сетевого обсуждения, появилось некоторое количество комментариев с упоминанием имени одной очень известной темнокожей депутатки ассамблеи – Эпси Кампбелл.

Впоследствии, уже в другом правительстве, она даже стала первым вице-президентом и министром иностранных дел страны, а в настоящее время занимает пост председателя Постоянного форума лиц африканского происхождения при ООН.

А в то время, как раз перед подачей моей законодательной инициативы, она, будучи депутатом Законодательной ассамблеи, уже в который раз подняла вопрос среди законодателей о том, чтобы изъять из обязательной программы изучения в школе повесть одного из классиков костариканской литературы Хоакина Гутьерреса «Кокорú».

Обложка первого издания повести "Кокорú"

Об этой истории с законодательным подтекстом я как-нибудь расскажу в следующих публикациях. А сейчас упомяну только, что эту повесть написал человек, имевший непосредственное отношение к другому интересному прецеденту, связанному с назначением гражданина СССР полномочным и чрезвычайным послом Коста-Рики в Италии, в Ватикане и в Югославии в начале пятидесятых годов прошлого столетия.

В этой экзотической стране случались и такие чудеса. А дон Хоакин помог нашему разведчику-нелегалу получить коста-риканский паспорт.

Кому интересен этот эпизод из истории нашей внешней разведки, может посмотреть короткое видео:

Подробнее ➤

А пока вернёмся к неграм и посмотрим, какой же цвет принимает их лицо, когда они должны вроде бы краснеть. А вот это описано как раз в повести «Кокорú» в эпизоде о первой встрече героя сказки – маленького негритёнка с белокожей девочкой. Читаем отрывок из первого издания:

«Негры весело смеялись, подтягивая веревки, чтобы приблизиться к борту судна. Кокори схватил одну из них и, цепляясь ногами и руками, проворно вскарабкался на борт. Когда он прыгнул и шлёпнулся на палубу, его поразил крик:

– Мама, посмотри, маленькая обезьянка!

Кокори посмотрел направо, налево, назад. Где это обезьяна? Он не увидел ни одной. Когда он понял, что речь шла о нем, его лицо стало лиловым, как баклажан».

Не верить дону Хоакину, который вырос среди этих темнокожих ребятишек в провинции Лимон, у меня нет никаких оснований. В общем, как ни крути, а лицо у темнокожих граждан любой национальности даже при самой тяжёлой работе не краснеет, а становится цвета баклажана.

Идею свою вступиться за афро-костариканцев, которые оказались как бы вне закона, если учесть, что национальный гимн должен отражать интересы всех граждан страны без какого бы то ни было исключения, я вынашивал довольно долго, взвешивая все «за» и «против». Рассказал о своей идее жене и её родственникам. Реакция у родственников была довольно сдержанной, ни критики, ни поддержки. Они как бы устранились от обсуждения. Так сказать, дипломатический нейтралитет.

Уже потом, при обсуждении моей идеи в СМИ, я понял, насколько силён патриотизм среди костариканцев, готовых сплотиться ради того, чтобы дать отпор иностранцу, будь он хоть сто раз прав.

Жена долго сопротивлялась, но, в конце концов, несмотря на все свои критические аргументы, вынуждена была признать, что в этом вопросе я прав. Учитывая её страсть докапываться до самых глубин любой возникавшей проблемы, ставить всё под сомнение, я решил, что так же поступит и местная общественность, и специалисты лингвисты и этнологи, и законодатели.

А потому решился, наконец, и отправил своё предложение в Законодательную ассамблею в порядке народной инициативы, благо есть у них на сайте формуляр для таких любителей поучаствовать в законодательном процессе.

А поучаствовать в нём может любой желающий, проживающий на территории страны, даже будь он хоть трижды не гражданином. А я к тому времени ожидал решение о своей натурализации, процесс по которой тянулся уже почти два с половиной года.

Почему он так затянулся, а также почему я решил получить гражданство Коста-Рики в дополнение к моему российскому, и что из того вышло, я уже рассказал в недавних своих публикациях.

А пока вернёмся к моему предложению по гимну.

Прежде чем отправить свою инициативу в парламент, я дотошно перерыл весь Интернет в поисках информации по теме негров в стране и по истории создания текста гимна. Поэтому предложение моё было очень взвешено, аргументировано, с цитатами, ссылками и неопровержимыми доказательствами того, что нужно заменить хотя бы пару букв в тексте главной песни страны.

Всё сделать так, чтобы даже при её исполнении почти ничего не менялось на слух, а не то что, скажем, на нотах. Боже упаси! И, разумеется, должна сохраняться визуальная картинка рабочего человека, трудяги; новое слово, определяющее тяжёлый труд, никоим образом не должно выпадать из контекста.

То есть целью я поставил подобрать такое слово для замены покраснения, чтобы оно отражало на лице человека непомерное физическое усилие, сохраняло количество слогов и ударение.

Вот тут, наверное, у читателей возникнет вопрос: какого чёрта ты так озаботился об этих коста-риканских неграх? Делать, что ли, нечего? Некоторые, возможно, даже добавят: когда коту нечего делать, он лижет свои... в общем, то, что недавно в России подорожало.

Тут вот я, выросший и получивший воспитание в Советском Союзе, замечу: мы в то время боролись за права негров во всём мире. И неважно, где они находятся, пусть за тысячи километров от нас. Молодое поколение, выросшее при диком капитализме, я бы сказал, при диком безразличии ко всему, что не касается личных интересов, скорее всего, это воспринимает в лучшем случае как какое-то чудачество.

А в наше время мы хорошо знали, кто такие Мартин Лютер Кинг и Анджела Дэвис. Как бы то ни было, я, советский человек по своей натуре, «совок», если кому будет угодно, находился не за тысячи километров от этих негров, а рядом с ними. И их проигнорировали в одном из главных государственных символов страны – гимне. Так что не мог я спокойно выносить такое безобразие.

Ну так вот. Перелопатив таким образом кучу лингвистического материала, я остановился на двух вариантах. Для замены “enrojece” (краснеет) в финал вышли “endurece” и “enrudece”. Для подбора слова я консультировался на самом высшем лингвистическом уровне – на сайте испанской Королевской академии

https://dle.rae.es/rudo?m=form

В принципе, в нужном мне значении оба эти слова можно перевести как «суровеет, грубеет». Хотя в Коста-Рике обычно первое чаще всего используют в значении «твердеет», а второе - «грубеет». Если же влезть в дебри синонимов, то много чего можно накопать, но что эти слова, в общем, подходят для описания трудового напряжения, – однозначно.

Так рассуждал я, полагая что самые крутые в стране лингвисты займутся более точным подбором. Для меня же главным было обратить внимание общественности, обсудить этот вопрос публично и включить, наконец, негров в костариканское сообщество на уровне гимна.

Вот опять скатываюсь к мысли о читателях. Ведь наверняка большинство так и думает: типа тебе что, нечем заняться было, что заморочился неграми в какой-то банановой республике? У нас в стране столько проблем, а он, вместо того, чтобы обратить внимание на них, у чёрта на куличках какой-то, извините, хе...нёй занимается. Ну на это у меня есть оправдание.

Во-первых, в нашей стране столько защитников справедливости хотя бы в тех же соцсетях пекутся обо всех реальных и выдуманных проблемах, что мой скромный голос, который я там время от времени подаю, мало кто принимает во внимание.

Во-вторых, живу я тут, в Коста-Рике, хоть и нелегал, к тому же жена моя – самая что ни на есть костариканка.

А в-третьих, я не виноват, что мне одному в стране пришла эта мысль о том, что некоторые понятия в гимне устарели, а сам гимн – это не догма. В нашей стране сколько раз его уже поменяли?

В общем, если не я, то кто же? Получается, что никто. Так что, положение обязывало.

Продолжение следует