Во имя отца, и сына, и Сбербанка.

Отец Аркадий не верил ни в Бога, ни в чёрта, ни даже в коммунальщиков. Хотя крестился при каждом сквозняке, но больше из суеверия.

Служил он в церкви, потому что там тепло, светло и иногда дают еду. Паству свою он называл «зверинцем». Но нежно, с привязанностью, как кот, который всех царапает, но всё равно спит на груди.

Посты не соблюдал: в Великий пост варил хаш, громко и с мясом, чтобы соседский дьякон завидовал. На Пасху ел суши. На Троицу хинкали. Объяснял это тем, что Господь любит разнообразие. Утверждал, что если бы Христос жил сейчас, то точно был бы за фьюжн-кухню и биткойн.

Но главное, отец Аркадий занимал деньги. Много. И не возвращал. Он говорил, что это жертва на храм, а значит «вклад в вечность».

Некоторые пытались его за это бить, но батюшка ускользал, словно черт из кадила. Сначала намазывался елеем, потом притворялся больным духом, а иногда просто исчезал в дыму от ладана.

Его один раз пытались выгнать. Даже комиссию собирали. Но он принёс им копчёного гуся, торт «Прага» и флягу с чем-то крепким. Комиссия подумала, помолилась и решила, что пусть уж лучше такой поп, чем никакого.

А однажды отец Аркадий пропал. Слухи разные поползли. Кто-то говорит, что ушёл в лес молиться, кто-то, что открыл микрокредитную организацию в Подмосковье. А один старичок шепнул, что его забрали бесы. Не за грехи, а потому что им нужен был свой бухгалтер.

С тех пор храм пустует, но по ночам там слышен запах шашлыка и голос, читающий по роллам молитву.

© Ольга Sеребр_ова