Краткий обзор работорговли Великобритании

За четыреста лет атлантической работорговли от двенадцати до пятнадцати миллионов африканцев были порабощены и насильно перевезены в Америку, при том в максимально нечеловеческих условиях. От одного до двух миллионов африканцев погибли во время перевоза из Африки, и ещё несколько миллионов в самой Африке в результате набегов самих африканцев, различные племена и государства которых богатели за счет связей с европейскими работорговцами.

При этом британские работорговцы ответственны за смерти около трёх миллионов из этих чисел.

Попав в Америку, африканские рабы были вынуждены работать в трудовых лагерях, где условия были настолько суровыми, что средняя продолжительность жизни раба составляла семь лет, при этом от 25 до 30 процентов рабов умирали в течение первых двух лет своей невольничьей жизни. Эдвард Литтлтон, владелец плантации на Барбадосе в XVII веке, обративший в рабство около 160 человек, сообщал, что у него ежегодно умирало от одной пятой до одной четверти рабов.

К 1807 году, когда британская трансатлантическая работорговля была отменена, из миллионов рабов, отправленных в Британскую Вест-Индию, выжили лишь 775 000 человек, а в 1833 году это число ещё больше сократилось до 665 000.

Попытки рабов в краткие периоды «личного времени» «семейную» жизнь часто и жестоко пресекалась. В любой момент их могли продать в другие поместья и навсегда разлучить с семьёй и друзьями.

Рабам ничем не платили за их труд. Например, остров Ямайка был британской колонией с рабовладельческой экономикой в течение 179 лет, с 1655 по 1834 год, со средней численностью рабов в 150 000 человек. Учитывая, что в 1780 году британский сельскохозяйственный рабочий получал около 25 фунтов стерлингов в год, быстрый подсчёт даёт сумму невыплаченной заработной платы в 671 250 000 фунтов стерлингов, что составляет около 600 миллиардов фунтов стерлингов в сегодняшних деньгах. И это только для Ямайки. Отсутствие заработной платы сделало работорговлю одним из крупнейших бизнесов того времени.

Многие историки склонны рассматривать национальные экономики как единое целое. Такой подход игнорирует разделение государств на классы со своими интересами. Это особенно заметно при обсуждении рабовладельческого бизнеса, основанного на похищениях людей, убийствах, изнасилованиях, жестоком обращении с детьми и пытках.

Использование термина «процветание» для описания общего прироста национального богатства может вызывать путаницу, если не учитывать распределение этого богатства. Особенно неуместно обсуждать национальный доход в историческом контексте рабовладельческого бизнеса, когда подавляющее большинство населения Британской Вест-Индии вообще не получало заработную плату. Аналогичным образом, предположение об общих интересах работодателей и рабочих имеет скорее идеологическое, чем материальное обоснование.

Это подводит нас к вопросу о том, кто несёт ответственность за действия правительства национального государства. В какой степени наёмные работники в Великобритании были замешаны в преступлениях рабовладельцев? Во многих официальных заявлениях о рабстве содержится предположение, что граждане и подданные национального государства автоматически причастны к действиям правительства, армии и правящего класса этой страны и могут быть привлечены к ответственности за них. Невозможно представить, чтобы правительство Великобритании в годы работорговли представляло кого-либо, кроме земельной аристократии, работорговцев, а также представителей торгового капитала.

Однако до сих пор ведется дискуссия вокруг вопроса о том, получала ли от рабства выгоду Британия как нация. Термин «национальные интересы» обычно используется для оправдания или дискредитации политики тогдашнего правительства. В ходе дебатов об отмене рабства в 1832 обсуждались различные варианты этого термина, главным образом для прикрытия эгоистических, классовых интересов.

Эксплуатация рабского труда стимулировала развитие капитализма в Западной Европе и Северной Америке. И при этом разрушительный материальный, экономический, социальный и культурный ущерб от этого для африканских, карибских и южноамериканских обществ, продолжает ощущается и по сей день. Европейские и североамериканские правительства и компании никогда должным образом не рассматривали свою роль в рабстве, ни историческую несправедливость, совершённую в различных регионах.

Богатства, нажитые грабежами, порабощением, захватом земель и убийствами в Африке, Азии и Америке, возвращались в Европу и превращались там в капитал. Рабство привело к увеличению инвестиций в империю, а также к строительству морской и транспортной инфраструктуры. Отдача от этих инвестиций, в свою очередь, увеличивала доходы британских капиталистов. Реэкспорт сахара в Европу приносил огромную прибыль. Экспорт играл ведущую роль в процессе индустриализации Англии в период с 1688 по 1800 год; почти 50% несельскохозяйственной рабочей силы Англии и Уэльса было занято в производстве товаров на экспорт, и этот рост продаж во многом обусловил рост промышленного производства.

Выгоду получили и представители мелкой буржуазии, такие как юристы, духовенство, военные и государственные служащие. Вопрос о том, можно ли считать, что британский рабочий класс получил выгоду, спорный. Можно утверждать, что рабочие получили работу благодаря созданию рабочих мест на прибыль рабовладельцев. Но это игнорирует эксплуатацию, лежащую в основе отношений между капиталом и трудом. Работодатели нанимают рабочих только для того, чтобы получать прибыль от их рабочей силы, не оставляя работнику возможности влиять на что-то. Единственный способ выживания для рабочих— продавать свою рабочую силу. Организованный рабочий класс Великобритании с самых первых дней своего существования выступал против рабства африканцев.