РОКОВАЯ ОШИБКА ГОРБАЧЕВА: ПОЧЕМУ ЕГО ПРЕЗИДЕНТСТВО НЕ СПАСЛО СТРАНУ

В этот день в 1990 г. Михаил Горбачев занял пост президента СССР. Этот пост был создан специально под него и просуществовал ровно столько, сколько он оставался у власти. Сегодня историков и политологов не оставляет вопрос: а зачем тогда надо было городить весь этот огород? «Ридус» попытался найти на него ответ.

Политическая карьера Михаила Горбачева является уникальной не только потому, что это был, пожалуй, единственный в истории лидер страны, который целенаправлено (сознательно или по неумению — это вопрос второй) страну разрушал. Его карьера потому еще кажется не вполне адекватной, что чем больше формальных полномочий он себе добивался, тем меньше у него оставалось реальных возможностей страной управлять.

Генеральный секретарь ЦК КПСС — Председатель Президиума Верховного Совета СССР — Председатель Верховного Совета СССР (без президиума) — наконец, Президент СССР.

Если бы сам СССР не исчез как геополитическое явление, кто знает, какой был бы следующий шаг в карьере Михаила Сергеевича. Вряд ли бы это был «Император СССР», хотя в той обстановке нарастающего хаоса возможно было абсолютно всё.

Историк Рой Медведев, который в 1990 году был депутатом Верховного Совета СССР, рассказал «Ридусу», как Михаил Горбачев просил его совета по шагу, на который он сам, очевидно, решиться никак не мог: принимать ли пост президента или оставить всё как есть?

— Горбачев дал мне на экспертизу проект статьи Конституции СССР, которой вводился пост президента через выборы на съезде народных депутатов. Мое мнение для него тогда было, по-видимому, очень важным, — вспоминает бывший депутат.

Рой Медведев просьбу Председателя Верховного Совета выполнил, посоветовав не идти в президенты, а оставаться председателем ВС, но потребовать больше полномочий.

Медведев видел опасность в том, что если выборы будут честными (то есть всенародными и альтернативными), то растерявший почти всякую популярность к тому времени Горбачев их может проиграть Борису Ельцину, который как раз был на подъеме популярности и своих союзных амбиций не скрывал.

А если выборы будут кулуарными и безальтернативными (как оно и случилось на 3-м съезде народных депутатов), то у такого президента изначально не может быть авторитета в стране: поскольку выбравший его депутатский корпус мог его и снять с должности двумя третями голосов.

— Мои опасения, в общем, оказались оправданными: Горбачев даже на съезде народных депутатов с большим трудом получил необходимое большинство голосов, чтобы занять пост президента. Когда в 1989 году мы его же выбирали на пост председателя Верховного Совета, за это проголосовало подавляющее большинство депутатов. Всего за год Горбачев полностью утратил авторитет депутатского корпуса, а это было единственное, на что он вообще мог опираться как лидер страны, — говорит Медведев.

Горбачев на этом съезде сам висел на волоске, вспоминает историк: из-за того, что кандидат в президенты шел в связке с Геннадием Янаевым (на должность вице-президента), и депутаты ни в какую не хотели видеть тогдашнего зампредседателя советских профсоюзов в этой роли. Они «коллективным чутьем» уже тогда ощущали, что Горбачев выбрал на роль своей «тени» человека, который в удобный момент его предаст.

Однако самого Горбачева чутье подвело (если бы только в этом случае): он ни в какую не желал отказываться от кандидатуры Янаева — дошло до того, что Михаил Сергеевич откровенно шантажировал демократическое крыло съезда, что снимет с себя полномочия председателя Верхсовета «и тогда вам придется иметь дело с агрессивно-послушным большинством один на один».

— Это стало решающим аргументом: мы не могли рисковать, и скрепя сердце проголосовали за предлагавшуюся Горбачевым связку. Но вот к моему совету — не вводить пост президента — Горбачев не прислушался. Тем не менее, когда дело дошло до голосования, я проголосовал за него. Мне тогда он казался меньшим злом, чем Ельцин, против которого я открыто выступал, — рассказывает Медведев.

Однако с самого первого дня на посту президента Горбачев оказался в политической и административной изоляции: его полномочия существовали на бумаге, но «близок локоть, а не достанешь»: у лидера СССР не было никакого аппарата, чтобы свои полномочия осуществлять.

На практике это означало, что президент издавал указ за указом, но исполнять их было некому: отсутствовала союзная «вертикаль власти» — которая, кстати, на уровне РСФСР была у антипода Горбачева, Ельцина. «Мотор» крутился на полных оборотах, но в отсутствие «механизма сцепления» его энергия не передавалась на «колеса», машина работала вхолостую.

— Став президентом, Горбачев перестал контролировать средний уровень власти — то есть областные советы. К тому же, тогда главами облсоветов в ста процентов случаев были первые секретари обкомов КПСС. В стране не существовало иного, кроме партийного, механизма передачи решений из Кремля на места. А партийное большинство в 1990 году уже не признавало своего Генерального секретаря «своим» и саботировало его инициативы совершенно открыто, — объясняет Медведев.

Ошибкой Горбачева (одной из ошибок) стало то, что он начал строить дом с крыши, а не с фундамента: вместо того, чтобы сперва создать аппарат президентской власти, найти людей на местах, которые будут его решения проводить в жизни, он сел в кресло президента, руководить из которого он мог не дальше Садового кольца.

— За полтора года существования поста президента СССР Горбачев смог привлечь к работе в своем аппарате всего 200 человек — и это на всю страну! Ни политики, ни чиновники не хотели связывать свою карьеру с человеком, дни которого у власти — это уже тогда стало ясно — были сочтены, — говорит историк.

Единственное, откуда Горбачев мог черпать себе кадровый резерв — это был аппарат КПСС, но для этого президенту надо было партию распустить, чтобы ее аппаратчики перестали быть связаны двойной лояльностью. Но у Горбачева не хватило духу уничтожить партию, в которой он провел почти всю свою жизнь.

У партии же таких сентиментов к Горбачеву не было, что показали события августа 1991 года, когда ни один партийный функционер не вступился за своего Генсека. Лишь тогда Горбачев, наконец, нашел в себе силы порвать с КПСС — что уже не играло никакой роли, потому что и самой партии, и державшейся на ней как на «скелете» стране оставалось жить несколько месяцев.