Возращение к прежней жизни

На следующий день мне сняли швы. Перевязки мне делали через день, а поскольку за две недели после операции растительность на моем подрезанном животе проявилась весьма активно, каждая перевязка сопровождалась легкой эпиляцией. Пластырь очень хорошо держал повязку на коже, но если от кожи его еще можно было оторвать, то от пробившися волосков — нет.

И его просто отрывали вместе с волосами. Бедные женщины! Неужели гладкость ног стоит им таких же мучений? Воистину, красота требует жертв. Но теперь, сдерживающие послеоперационный шов нитки были удалены, сам шов густо замазан зеленкой и прикрыт пеленкой. Здесь мне делать больше нечего уже. Или пока… Завтра домой!

Утром следующего дня жена принесла мне одежду. Я влез в свои брюки, ставшие мне широкими на пару размеров, одел рубашку под которой затянул и без того втянутый живот широким эластичным поясом. И пошел попрощаться со всеми, кто приложил руку к моему лечению. В ординаторской пожал руки всем хирургам, в сестринской поздравил сестер с наступающим Старым Новым годом, пешком поднялся на этаж выше — в реанимацию, в которой только что закончили ремонт.

Заведующий реанимацией обнял меня как старого друга, посетовал что рановато меня прооперировали, не успели они меня положить в VIP палату. Но палату показал. Это был изолятор, но какой! Огромная палата, отделанная кафелем с шикарной итальянской функциональной кроватью посередине, с которой я уже успел познакомиться. В палате стояло какое-то оборудование, осциллографы, аппарат искусственного дыхания, индивидуальный сестринский пост и что-то еще. Но меня это уже не так сильно интересовало.

Для меня это было уже позади. Меня ждал мой дом, ждали жена, сын. И я тоже ждал с ними встречи не в больничной палате, а в нашей небольшой квартирке, которую я покинул чуть более трех недель назад. Но как много произошло за эти дни!

Вернувшись в палату и одев пальто, я в сопровождении жены вышел на улицу, на свежий морозный воздух. Путь от двери приемного отделения до автомобильной стоянки был и тяжелым, потому что от свежего воздуха у меня кружилась голова, да и силенок было еще маловато, и, в то же время легким, потому что это был путь домой. Все казалось каким-то иным. Снег белее, небо синее, лица людей добрее. Из окна машины я смотрел на еще не убранные елки возле торговых центров и меня удивляло какие они красивые.

Магазин, мимо которого несколько лет проходил по два раза в день, показался совершенно другим, я даже спросил у жены когда его успели покрасить? Она улыбнулась и сказала что он всегда был таким. Я смотрел на привычный мне мир глазами новорожденного. Да я и был новорожденным. Отныне двадцать пятое декабря я буду отмечать как свой второй день рождения… Вот и дверь нашей квартиры, вхожу, оглядываюсь по сторонам. И здесь все как будто другое, хотя на самом деле ничего не изменилось. Изменился я. Родился заново. Повернулся к жене, снял шапку, обнял ее и заплакал.

— Я вернулся… Живой…