«Больше всего боюсь статьи 228. Как мы все».

Смоленский областной суд 18 апреля рассмотрел апелляционную жалобу по делу активиста штаба Навального в Смоленске Сергея Корнеева, который был организатором забастовки избирателей 28 января 2018 года. Власти митинг согласовали, но после него мэр Смоленска написал в полицию заявление, что Корнеев организовал публичную акцию, а сам на нее не пришел. По этому заявлению активиста обвинили в административном правонарушении. Корреспондент «7 х 7» узнал у Сергея Корнеева, как все было на самом деле и легко ли быть в оппозиции власти.

«Никто не знал, что будет суд»

— Сергея Корнеева обвинили в том, что он отсутствовал на мероприятии, и в том, что на этом мероприятии выступили люди, которые выразились негативно о кандидатах в президенты Путине и Грудинине, хотя цель мероприятия была заявлена в уведомлении как «Электоральная забастовка», — рассказал новый координатор штаба Навального в Смоленске, юрист Алексей Лавриненков.

6 марта 2018 года судья Промышленного районного суда Смоленска Сергей Шахуров рассмотрел дело об административной ответственности Сергея Корнеева по первой части статьи 20.2 Кодекса административных правонарушений (КоАП) («Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»). Суд решил, что митинг 28 января прошел с нарушениями, и оштрафовал Корнеева на 10 тыс. руб. Ни обвиняемый, ни его защитник на суде не присутствовали.

— Мне «скинули» статью о том, что, оказывается, был суд, юрист не пришел, присудили 10 тысяч рублей штрафа. Никакого уведомления не было, никто не знал, что будет суд. Просто статья в интернете о том, что присудили 10 тысяч рублей, — рассказал «7x7» Корнеев.

Защитник Корнеева Алексей Лавриненков подал апелляцию на решение суда, и 18 апреля судья областного суда Алексей Штейнле отменил решение суда первой инстанции и отправил дело на новое рассмотрение.

Про митинг 28 января

— Мне ребята сказали, что если я появлюсь на самом мероприятии, то меня могут задержать. Поэтому я вынужден был находиться в месте митинга, но сидел в машине на парковке, — рассказал корреспонденту «7 х 7» Сергей Корнеев. По словам юриста смоленского штаба Навального Алексея Лавриненкова, зная, что происходит в других регионах, они ожидали задержания организатора во время митинга, поэтому на нем присутствовали юридически уполномоченные организатором лица.

— То, что они [власти] говорили, что организатор обязан присутствовать на мероприятии, — это нигде не урегулировано никаким законом. У организатора, если он не присутствует на мероприятии, есть уполномоченные лица. Эти уполномоченные выполняют все хозяйственные и распорядительные функции на мероприятии. Самое главное, что участковый, который составлял протокол, сам на митинге не был. Там было много сотрудников полиции. Я сам, как юрист штаба, к каждому подходил и спрашивал, есть какие-то претензии. Никаких вопросов не было, — сказал Алексей Лавриненков.

«К родителям приходили, досматривали мою комнату»

По словам Сергея Корнеева, как только администрация Смоленска согласовала митинг 28 января, он и его родственники подверглись давлению:

— К родителям приходили, досматривали мою комнату. Звонили супруге моей, она у меня в положении. К соседям заходили. Парень с моего двора в органах служит, при встрече он спросил у меня, что я натворил. Оказалось, даже ему звонили и спрашивали, где я и как меня найти. Они использовали все рычаги, которые у них были, чтобы напрямую воздействовать на меня. Я созванивался с Центром «Э», у меня есть записи разговоров. Я просил, если вам надо со мной что-то обсудить — звоните мне напрямую, в заявке есть мой номер. Я вам сейчас звоню, что вы хотите со мной согласовать? В штабе Навального есть юрист, он уполномочен, является моим доверенным лицом и расписался во всех документах. Но нет, они пытались выйти на меня, чтобы я отказался от проведения митинга.

В один из вечеров в небольшое село в Смоленской области к теще Корнеева приехали люди в погонах с вопросами, где найти ее зятя:

— В это время я постоянно ездил в командировки в Москву, меня трудно было найти, это сыграло и положительную роль на тот момент, она и вправду не знала, где я.

После этого теще Корнеева пригрозили потерей работы секретаря в суде:

— Ее довели до нервного срыва, она звонила и говорила, что ее просят, чтобы я забрал заявление о согласованном мероприятии. Я звонил напрямую в Центр «Э» и просил их не звонить ей, она человек вообще не ответственный, не понимает, что от него хотят. Теща все время мне звонила, просила: «Сергей, забери заявление, мне звонят, с меня спрашивают, чтобы я с тобой разобралась, пожалуйста, я не хочу потерять работу». Я позвонил человеку, который ей звонил. Это был судья с ее работы.

Судья посоветовал Корнееву забрать заявление на проведение митинга или сказать, что заявление подавал не он.

— Они же [cотрудники центра по борьбе с экстремизмом] не могут ему ничего сделать. Бумагу ему вручить может только участковый уполномоченный. Они делают так — участкового уполномоченного, как куклу, выдергивают, и он может прийти к нему домой, а Центр «Э» с ним. То есть организатор митинга выходит подписать бумагу, а они ему говорят — проедемте с нами на беседу. И беседует с ним не участковый, а центр по борьбе с экстремизмом. А там они уже обрабатывают человека. Может быть и такое — незаконное сопротивление, как они любят говорить, законному требованию сотрудника полиции. Это сразу задержание, протокол и административное наказание. Задача центра по борьбе с экстремизмом, УФСБ, администрации области — нейтрализовать главную фигуру, а главная фигура в уведомлении — это организатор мероприятия, — рассказал Алексей Лавриненков.

«Конечно, боязнь всегда есть»

Сергей Корнеев рассказал «7x7», почему, несмотря ни на что, он продолжает свою политическую деятельность:

— Много в жизни было таких ситуаций, когда я обращался в суд, пытался найти поддержку — ничего не получалось. Из-за нашей бесплатной медицины я потерял брата. Ему было 29 лет. Из-за работы всей этой системы просто опускались руки. Работал на авиационном заводе, стал поддерживать людей, которые работали честно и не подставляли друг друга, пытался помочь им избавиться от ненужного давления. Меня как молодого специалиста за активность стали «душить», лишали возможности заработать, потом я попал под сокращение. Когда я увидел ролик Навального в интернете, я понял, что он говорит о моей жизни. Я стал поддерживать команду Навального. Помогал, чем мог. Хотел стать координатором штаба, когда он открывался в Смоленске, но супруга попросила этого не делать. На митинг 5 мая я все же пойду. Конечно, боязнь всегда есть. И в большинстве случаев боязнь, что людей, которые занимаются активно политической деятельностью, волонтерством — их убирают всяческими способами. Больше всего боюсь статьи 228. Как мы все. Уже были такие случаи, просто подбросят наркотики, и все, человека «закрыли», и нет его. А другие будут знать, что не стоит быть такими активными, лучше остаться в стороне и никак себя не проявлять.

Алена Хлиманова, фото автора, «7x7»

24.04.2018