Современная история частных тюрем началась в феврале 1983 года в США, когда венчурная компания Massey Burch Investment (известная, в частности, как инвестор сети быстрого питания Kentucky Fried Chicken и лидера американского рынка медицинских услуг Hospital Corporation of America) получила от властей штата Теннесси контракт на приватизацию тюрьмы Hamilton County. В результате 15-минутной презентации Massey Burch выиграла проект на $500 тыс., подрядившись выполнить все работы по модернизации тюрьмы и организовать содержание осужденных за сумму, на 25% меньшую той, что предусматривал бюджет штата. Этот первый в мире случай, когда государство доверило частному оператору выполнение полного комплекса мероприятий, связанных с исполнением наказаний. В следующем, 1984 году Corrections Corporation of America (ССА), созданная инвесторами Massey Burch, сумела переубедить скептиков в законодательном собрании Теннесси и получила в управление уже все тюрьмы штата за $200 млн. Постепенно CCA распространила деятельность и на другие штаты, а в 1994 году создала подразделение для перевозки заключенных —TransCor Americа. Уже к 1998 году CCA контролировала более 50% тюремного бизнеса США. Сейчас ССА, на которую работает почти 17,5 тыс. служащих, имеет 46 собственных тюрем в 14 штатах и является оператором еще 21 госучреждения, занятого исполнением наказаний. С 1986 года акции CCA торгуются на Нью-Йоркской фондовой бирже, где сейчас капитализация корпорации оценивается в $2,26 млрд. Чистый доход CCA вырос с $50,1 млн в 2005 году до $155 млн в 2009-м, что продемонстрировало перспективность бизнеса на наказаниях.
В целом в США около 20 частных компаний содержат под стражей примерно 100 тыс. осужденных в 27 штатах, а CCA вместе с базирующейся во Флориде Wackenhut Corporation (ныне подразделение британской группы G4S) контролирует более 75% рынка тюремных услуг. Оплачивая строительство, ремонт тюрем и содержание заключенных, бизнес использует дешевый труд осужденных. Компании успешно зарабатывают, в частности, на "экспорте и импорте" заключенных, переводимых из перенаселенных тюрем в бедные округа, с шерифами которых на условиях раздела прибыли заключаются контракты на строительство и содержание новых тюрем. Однако в совокупности под крылом частного бизнеса находится лишь 4,4% заключенных США, где свободы лишено около 2,3 млн человек (это самый высокий уровень карцеризации в мире — свыше 750 человек на 100 тыс. населения). В трех штатах — Нью-Йорке, Иллинойсе и Луизиане действуют законодательные запреты на использование частного бизнеса в пенитенциарной системе.
Великобритания является первой европейской страной, где власти привлекли частный бизнес к делу содержания осужденных. В Европе по сравнению с Америкой эта практика запоздала почти на десять лет: первая частная мужская тюрьма Wolds в Йоркшире вместимостью около 400 осужденных открыта в 1992 году охранной корпорацией G4S. Cпустя еще десять лет британцам удалось потеснить американцев в их бизнесе: в 2002 году G4S приобрела основанную бывшими сотрудниками ФБР корпорацию Wackenhut, получив около 25% рынка тюремных услуг США. Сейчас в Англии, Шотландии и Уэльсе действуют 12 частных тюрем, управляемых G4S, а также компаниями Serco и Kalyx. G4S является лидером британского рынка: в 2009 году ее чистый доход составил £219,2 млн против £130,2 млн у Serco (Kalyx, управляющая тремя тюрьмами, о своих доходах умалчивает), а капитализация G4S на Лондонской фондовой бирже в конце мая 2010 года достигла £3,67 млрд (у Serco — £2,97 млрд).
Помимо США и Великобритании по несколько частных тюрем действует в Австралии, Канаде, Швеции. Во Франции с 1990-х годов существуют тюрьмы со смешанным частно-государственным управлением: здания строят и обслуживают частные подрядчики, но контроль над осужденными и их жизнеобеспечение государство оставило за собой.
В Бразилии, где исправительная система славится коррупцией на фоне частых бунтов и попыток побегов, в 1999 году избран промежуточный вариант, между моделями США и Франции: внешнюю охрану тюрем осуществляют правительственные подразделения, а за внутренним порядком следит частная компания. В Бразилии частники управляют 17 тюрьмами, в которых содержится 2% всех заключенных.
В Японии первая тюрьма под частной охраной (ставшая первой новой тюрьмой в стране за 50 лет) открылась в мае 2007 года, она рассчитана на 1000 человек, осужденных за нетяжкие преступления,— 500 мужчин и 500 женщин.
С начала 2000-х годов в ряде стран (Болгария, Венгрия, Чехия) на уровне правительств обсуждается вопрос о создании частных тюрем, но пока эти проекты не реализованы.
Активно развивается тюремный бизнес в странах Балтии:
-в Эстонии, где самый высокий уровень карцеризации в Европе (около 338 заключенных на 100 тыс. населения), с 2008 года уже действуют две частные тюрьмы;
-утвержденный правительством Латвии план развития тюремной системы предполагает строительство до 2014 года восьми новых тюрем с привлечением частного капитала;
-Минюст Литвы в апреле 2010 года объявил, что до 2017 года в стране появится как минимум четыре подобные тюрьмы. Строительство первой должно вскоре начаться под городом Шауляй, земельный участок уже выделен властями.
Экс-глава ФСИН России А. Реймер, в настоящее время осужденный к лишению свободы за хищения бюджетных средств, высказывался категорически против создания частных пенитенциарных учреждений, заявив, что это приведет к появлению в местах лишения свободы «бань, шашлыков, девочек и потанцуем».
Однако в пенитенциарных учреждениях прокуратурой неоднократно выявлялись и выявляются факты создания "камер улучшенного содержания" и иные злоупотребления с коррупционной составляющей.
Напомним читателям о недавнем скандале, связанном с VIP-камерой осужденного к 20-летнему сроку лишению свободу Вячеслава Цеповяза.
Действующий глава ФСИН Геннадий Корниенко предложил обдумать возможность появления в России частных тюрем. Чиновник упомянул об иностранном опыте, где подобные проекты доказали рентабельность и эффективность.:"Очень интересная практика, существующая в Англии: частно-государственное партнерство по строительству новых следственных изоляторов и тюрем", - заявил руководитель ФСИН на коллегии ведомства (1).
Согласно ч. 9 ст. 16 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, наказание в виде лишения свободы исполняется колонией-поселением, воспитательной колонией, лечебным исправительным учреждением, исправительной колонией общего, строгого или особого режима либо тюрьмой. Следовательно, прямого запрета на содержание заключенного в частном пенитенциарном учреждении УИК РФ не содержит.
Обращаемся к специальному закону, регулирующему порядок организации и деятельности органов пенитенциарной системы Закон РФ от 21.07.1993 N 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" во втором абзаце статьи 6 содержит норму: "Решения о создании и ликвидации учреждений, исполняющих наказания, принимаются Правительством Российской Федерации по согласованию с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации", парализующую возможность организации частных учреждений по содержанию заключенных.
Вместе с тем, не ставя под сомнение суверенное право государства по применению уголовных наказаний к лицам. Признаннах виновными в совершении преступлений, мне представляется абсурдным отсутствие возможности государственно-частного партнерства в сфере содержания осужденных лиц и реализации их трудовых прав.
Лично мне представляется логичным следующих алгоритм ГЧП:
1. Лицензирование деятельности по содержанию лиц, осужденных к лишению свободы;
2. Проведение субъектом Федерации конкурса на заключение концессионного соглашения с лицензиатами;
3. Исполнение победителем конкурса - частной пенитенциарной организацией условий лицензирования и концессионного соглашения и соответственно: контроль лицензирующего органа - ФСИН, субъектом РФ - условий концессионного соглашения, а прокуратуры - надзор за исполнением уголовно-исполнительного законодательства.
Приглашаю коллег - юристов к диалогу.
(1) https://www.rbc.ru/society/28/02/2013/570404429a7947fcbd44636b
Я - Евгений Владимирович Мазепин, профессиональный юрист - литигатор.
Для многих непривычное словое из иностранного языка. На самом деле - это юрист. основной работой которого является участие в судебных процессах, представление интересов в суде. Синонимы: судебный представитель, юрист-судебник.
Но литигатор звучит, конечно, круче :-)
Cтаж моей профессиональной юридической деятельности ведется с 2001 года. Трудовую карьеру юриста начал в органах прокуратуры, затем арбитражным управляющим, а с 2010 года занимаюсь частной юридической практикой судебного представительства. За это время я участвовал в судах различных уровней от представительства у мирового судьи до Президиума Верховного Суда РФ и от арбитражного суда субъекта РФ до Президиума Высшего Арбитражного Суда (до реформы).
Принимал участие во многих форумах и конференциях.
По роду своей деятельности я сотрудничаю с ведущими экспертными учреждениями и экспертами в различных областях науки и техники: автотехниками - трассолагами, автотовароведами- оценщиками, землеустроителями и агрономами и проч.
Сфера моих профессиональных интересов это:
1. Страховое право: споры со страховыми компаниями в сфере имущественного стрхования, по договорам КАСКО и #ОСАГО, в сфере агрострахования и страхования;
2. Дела о дорожно-транспортных происшествиях: установление степени вины в #ДТП, оспаривание постановлений ДПС, судебных решений по делам о ДТП и т.п.
3. Административная практика: оспаривание постановлений административных органов (УГАДН, ФТС, Роспотребнадзор, Жилищная инспекция, МЧС, Роскомнадзор и проч.)
4. судебное оспаривание результатов определения кадастровой стоимости
5 Взыскание задолженности в судебном порядке и через службу судебных приставов
6. Защита прав потребителей в сфере приобретения автомобиля, не отвечающего заявленному качеству или сроки передачи товара, авторемонта, ремонта жилых помещений, продажи и установки мебели и т.п.
