Как я помогла устроить бабу Тоню в дом ветеранов

Однажды ко мне, тогда редактору районной газеты, через соцсети обратилась читательница. Попросила разрешения изложить историю прямо там, в сообщении: говорит, боюсь к вам идти. Мало ли – вдруг не станете слушать, вдруг моя история мелкой вам покажется или вдруг вы не уполномочены решать такие вопросы.

Я подбодрила ее: «Не надо бояться, рассказывайте прямо тут». И вот что он мне поведала.

Одна бабушка под старость лет стала лишней в доме любимого сына.

Сколько раз, к несчастью нашему общему, я уже это слышала за годы своей работы в журналистике. Сколько стариков и старушек выплакали все слезы от того, что стали ненужными – как износившиеся вещи, разрушенные механизмы, истлевший материал. Сколько разбито стариковских сердец от восклицаний доченьки или сыночка: «Господи, прости, но сколько уже можно жить, небо коптить?»

Мы познакомились с этой пожилой женщиной, побывали у нее в гостях, поговорили. Дела оказались и впрямь невеселыми. Что делать? Разбираться с детьми этой старушки? Услышим одно: не ваше дело, не вмешивайтесь, пока в суд не подали на вашу газету. Проходили уже все это.

Тогда я отправилась к местным властям – главе администрации. Спасибо этому доброму человеку – вошел в положение, понял, посочувствовал старушке. С собой прихватила заранее составленное ходатайство: редакция просит рассмотреть вопрос гражданки такой-то и по возможности помочь.

Глава документ забрал, велел секретарше зарегистрировать в канцелярии и дать делу ход.

Не скажу, что очень быстро, но дело пошло. А потом старушка переехала в дом ветеранов.

Она живет там до сих пор, она присмотрена и накормлена. Я звоню ей – и по праздникам, и просто так. Бабушка плачет, когда слышит мой голос. «Деточка, - говорит. – Спасибо тебе. Только мне тебя нечем отблагодарить». Милая бабушка…

А иногда она плачет другими слезами: вспоминает близких людей, которым дала жизнь, которых вырастила и обучила, помогла обзавестись жильем и автомобилем, а также прочими благами. А потом стала лишней. Бабушка плачет – но здесь ни я, ни глава, ни даже президент помочь ей не может.

Я не судья её детям. Пусть судит тот, кому полагается это делать…