Ни отца не нужно, ни матери.

-Ишь, что удумала, из дома уезжать, отца мать бросать! – так выговаривая, дочери, Маша выдергивала рюкзак из ее рук. Аня с ожесточением рвала ремешок обратно и цедила сквозь зубы:

-Пропади вы все пропадом, ни дня не останусь. Ни отца мне не нужно, ни матери. Из всей молодежи одна я осталась. По всей деревне шаром покати, ни одного парня нет, ни стоящего мужика.

И наконец-то обессилев, села прямо на траву и разревелась. Маша, с трудом дыша, тоже опустилась рядом.

-Доченька, ты уедешь, кто о нас заботиться будет? Отец после инсульта уже не человек. За ним уход нужен, я сама себя еле таскаю. Куда нам деваться?

-Мама, мне уже тридцать лет. Ни мужа нет, ни детей. Я тут в глуши кисну и вскоре буду, как бабка Наталья. Всю жизнь она за мамкой глядела, да и состарилась. Кому я нужна буду? Рядом с вами мхом обрастать?

-Анечка, погоди, нам недолго осталось. Отец твой уже на ладан дышит. Сегодня-завтра умрет, а там и я не задержусь. Потерпи.

-Ага, ты в первом году так же говорила, вот-вот помрет папа, а уже семь лет прошло, а он здоровее всех живых. Лежит, только писается. Надышалась этим запахом досыта, - в слезах отказывалась дочь, - откуда я знаю, ты до скольки лет будешь жить? Может, совсем не преставишься, мне рядом сиднем сидеть, да? А жизнь проходит, мама!

-Ну, съезди куда-нибудь, развейся. Недельку потерплю, и ты размякнешь. Знаю доченька, мужика тебе надо хорошего. Но, где его взять. В деревне три двора осталось.

Аня уже выплакалась, сидела, шмыгала носом. И в правду она была не сказать красивой, но такой, на которую мужики оглядываются. Аня школу закончила, потом институт. Только устроилась на работу, как ее мамка вызвала домой. Отца инсульт хватил. Лежит простыней, головой шевелит, язык маленько скособочило, говорит, да не все понимаешь. Врач сказала, что больше не оправится, ждать надо смерти, сердцем слабый. Аня посмотрела на родителей, так жалко их стало, что решила присмотреть за ними, да и мать просила. Дескать, отец долго не протянет, как на погост несут его, она тоже недолго задержится. Вот семь лет прошло, а воз и ныне там. Ох, как устала она от всего этого. По телевизору смотришь, где-то мир сверкает, кипит, ее ровесники живут полной жизнью, а она в глухой деревне за двумя стариками присматривает. Посидит, поплачет, дальше продолжает жить. Не может бросить их. В дом престарелых? Аня как-то заходила в такое заведение, ужаснулась той тоске и безысходности, что царит там. Не-ет, такой участи не желает отцу с матерью. Может она и смирилась бы со своей судьбой, кабы не встреча с геологами, что бродили в тамошних лесах. Наткнулась на них, когда сенокосом управлялась. Здоровые, жизнерадостные парни, мужики встали лагерем на полянке в километре от деревни. Повариха у них захворала, а мужикам некогда, да и некому варевом заниматься.

Аня решилась постряпать им, пока они по плану месяц тут стоять будут. Платить обещались, деньги тоже в хозяйстве пригодятся. Бегала обед, и ужин им варила. Вскоре и парень ей понравился, Артемом зовут. Он к ней подкатил, она и не отказалась. Глянула в его синие глаза и молодую задорную улыбку, так захотелось простого бабьего счастья. Это счастье длилось почти целый месяц. Артем такой удивительный оказался. Посмотришь, парень, как парень, грубоватый снаружи, а в душе такой романтик, а балагур, от смеха животы надрываешь. Маша с тревогой следила за дочерью. Как устроилась поварихой в этот треклятый лагерь, так дочка почти не бывает дома. Прибежит, сварит, нажарит еды на целый день и опять убежит, крикнет на ходу, в спешке, мол, мама разогреешь сама, и папку покормишь, а я побежала. «Совсем от дома отбилась девка»,-думала Маша. Аня была по-настоящему счастлива. Она ощутила пульс жизни. Рядом Артем, которого она, любит, и в тайне надеялась, может он судьба ее. Он мужик такой сильный, надежный. Каждый день провожает ее в деревню. Так романтично. Хотя ей тридцать, а чувства у нее как юной девчонки на первом свидании. Как увидит его, так сердце сразу тук-тук-тук, забьется и краска в лицо бросается. В такие минуты она становится такой растерянной, неловкой, что бригадир, дядя Саша посмеиваясь, командовал:

-Артем, марш с полевого стана, видишь, Аня сама не своя, еще обварится.

-Дядя Саша, ну совсем меня осрамили, - с детской обидой говорила она, надув свои губки. Вся бригада добродушно смеялась. Вот уже два месяца как экспедиция снялась с места и уехала на другую точку. Все кругом вроде вымерло. Артем в последний вечер говорил, что он ее ждать будет. Он знал всю ее историю присмотра за родителями, даже вроде одобрял ее жертву. Но все-таки говорил, если надумаешь к ним в экспедицию, то дядя Саша обещал место поварихи за ней сохранить.

После отъезда геологов, Маша расцвела улыбками. Эти смутьяны уехали, вернется все на круги своя.

-Ну, Анечка, слава Богу, уехали. Думала и тебя увезут. Забоялась, страсть, - говорила успокоенная мама, - да и я устала сильно, за отцом глядючи. Пойду, прилягу. Уморилась за эти дни, пока ты там, в лагере болталась.

Аня посмотрела на маму, как она спокойно пошла и легла на кушетку, какая-то бездумная ярость хватила ее. Она крикнула матери вслед так, что та испугано обернулась.

-А я, по-твоему, не уморилась? Не устала от всего этого? Для этого родилась, чтоб всю молодость провести около вас? Для этого школу заканчивала, потом институт, чтоб все это похоронить здесь, в деревне? Уйду от вас. Артем меня зовет. Сейчас бы поскакала, да вы гирями висите на моих ногах. Ни шагу ступить, ни воздуха глотнуть.

-Ой, доченька! А на что мы тебя рожали, как не утешение в старости? – дрожащим голосом ответила Маша, - растили тебя, отучили. Кто, как не ты, глаза нам закроет? Или нас бросишь, уедешь к этому вахлаку? Неужто он дороже нас? Понимаю, тебе семьи охота, а мы куда же?

-Не береди душу, мама! – в отчаянье крикнула Аня и зарыдала, - ну что мне делать?

-Потерпи доченька, немного осталось! – сказала Маша и перекрестилась.

Прошла неделя. Жизнь устаканилась, вошла в старое русло. Как обычно Аня накормила родителей, и пошла по деревне к остальным старушкам, она же вроде как социальным работником работает. Присматривает за ними. В тот день Ане показалось, что мать и отец какие-то не такие, не в себе вроде. Мать отвечает невпопад, все смотрит на отца и плачет, и отец тоже на нее глядит неотрывно. Ей стало не по себе.

-Мама, вы чего? – спросила она, у самой внутренняя дрожь какая-то.

-Ничего, доченька, ничего, иди, делами занимайся, - сказала мать. Аня и пошла. Только закончила обход, как притарахтел тракторишка лесника дяди Ивана. Тот угрюмо достал конверт и подал девушке:

-Вот, велели передать, - и укатил дальше в лес. Аня развернула письмо и задохнулась от счастья. От Артема! Пишет, что ждет ее в райцентре через неделю, они проездом на новую точку, дядя Саша велел кланяться и ждет ее тоже. Она развернулась и полетела домой, а в голове билась решимость «Все, ни на какие уговоры не поддамся. Еду и точка. А родители? Пускай живут, как хотят. Она тоже человек и ей охота жить по-настоящему!» Прогрохотала сапогами по ступенькам крыльца, влетела в дом и радостно крикнула:

-Мама, я еду. Вот письмо! – и удивилась тишине, - мама, ты где? – опять мертвая тишина. Аня пошла в комнату, и увидела… мать лежит на постели и обнимает отца. Она тронула ее за плечо:

-Мама! Отец! – и поняла, оба умерли. Аня потопталась в растерянности, отошла от кровати, затем снова глянула на родителей и, ее прорвало на рыдания. Через три дня на кладбище выросло два холмика. А на следующий день Аня пешком пошла в соседнюю деревню, откуда ходит автобус до райцентра. На взгорке оглянулась в последний раз на деревню. До того она показалась сиротливой в утренних лучах солнца и от нее веяло тоскливой печалью, что Аня развернулась и без сожаления зашагала прочь. Вскоре начала улыбаться. Ее мысли были там, где ждет ее Артем и другая жизнь.