Массовые увольнения нижнетагильских хирургов показали страшную изнанку медицины

Россия вымирает. За первые полгода 2019-го смертность превысила рождаемость на 27%. Эта цифра стала рекордом последних лет, но тенденция к убыли населения установилась уже давно. Почему умирают — это вопрос к медицине. Почему не рожают — это, скорее, к экономике. Впрочем, у самой медицины тоже есть большие вопросы к экономике. История с массовыми увольнениями хирургов в Нижнем Тагиле из-за низких зарплат и невыносимого графика работы дошла до президента. Можно ожидать, что добившихся огласки проблемы медиков уважат: зарплаты повысят, нагрузку ослабят. В Кремле вообще любят разрешать частные случаи — это создает иллюзию того, что власть прислушивается к чаяниям народа. Однако такие проблемы нужно решать системно, что гораздо сложнее.

Массовые увольнения нижнетагильских хирургов показали страшную изнанку медицины

Город с населением в 300 тыс человек чуть не остался без хирургов — квалифицированные врачи одновременно уволились из нескольких больниц. Чтобы предотвратить катастрофу, в Нижний Тагил бросили десант хирургов-вахтовиков из областного центра — Екатеринбурга.

Местные власти поступили в лучших традициях плохой медицины: заклеили гнойную рану пластырем вместо того, чтобы ее лечить. Врачам, отправившимся на вахту в Нижний Тагил, пообещали зарплаты в 1,5-2,5 раза больше, чем у уволившихся хирургов. Логика отсутствует: если финансовые возможности нашлись, почему эти деньги не разделить между медиками-тагильцами? Зачем отлучать от семей екатеринбуржцев, которым придется еще и квартирный вопрос решать?

Впрочем, с рациональным распределением средств в медицине давно уже творится что-то неладное: государство выделяет триллионы на здравоохранение, но принципиально не меняется ничего. С 2019 по 2024 год в России должны реализовать нацпроект «Здравоохранение», призванный снизить смертность, модернизировать медицину, повысить доступность лечения. Правительство не поскупилось: отрасли выделят 1,367 трлн рублей. Только все это мы уже проходили. В 2006 году тоже был шестилетний нацпроект, назывался он «Здоровье», и цели преследовал те же самые. Тогда на него заложили тоже гигантскую сумму - 1,033 трлн рублей. Еще тех: за 27 которых давали доллар.

И вот министр здравоохранения Вероника Скворцова отчитывается у Путина о состоянии медицины, которая «проела» за последние годы огромные деньги из бюджета. По ее данным, первичному сектору медицины не хватает 25 тыс врачей, а вместе со средним медперсоналом дефицит составляет 130 тыс человек. Из-за нехватки кадров врачи перерабатывают: ночные дежурства переходят в дневные смены, полноценные выходные случаются редко, медики изматываются.

Еще одна показательная цифра - примерно 500 населенных пунктов в стране не имеют доступа к первичной медпомощи. Почти 8 тыс зданий первичного звена (десятая часть всех медучреждений) находятся в аварийном состоянии - настолько плохом, что даже не подлежат реконструкции. С оборудованием тоже беда: 20 тыс самых важных диагностических аппаратов требуют замены. Рентген, УЗИ, флюорографию, анализы, эндоскопическое исследование во многих лечебницах делают на устаревшем оборудовании. Последствия понятны: искажение результатов, неправильно поставленные диагнозы и ошибочно назначенное лечение, новые болячки или того хуже.

Собственно, Скворцова в своем отчете повторила жалобы нижнетагильских хирургов, но упустила один важный момент. Врачи в России до ужаса боятся... тюрьмы. Уже два года профсоюзы медиков жалуются на правоохранителей, мол, те озверели: количество уголовных дел против врачей кратно выросло. Ежегодно заводится 1,5-2 тыс дел, треть из которых заканчивается обвинительным приговором. В 2017 году Следственный комитет заявил, что было бы неплохо выделить отдельную статью в Уголовном кодексе для преступлений, совершенных медработниками.

Как так получилось, что достойнейшая и гуманнейшая профессия врача в России заставляет становится отчаянными камикадзе? В 2017-м на два года посадили в тюрьму врача-гематолога Елену Мисюрину: ее пациент умер через несколько дней после сложной операции. За медика вступилась общественность: петицию о пересмотре приговора подписали более 40 тыс человек. Они призывали суд разобраться: не стала ли причиной смерти онкология, которой пациент страдал несколько лет. Требовать от врачей спасать всех без исключения — утопия. Требовать спасать жизни не спавших сутками медиков, в прогнивших зданиях, с на ладом дышащим оборудованием и угрожать им тюрьмой — вот настоящее преступление.

Инна Деготькова