Моя мама

Жестокий Забайкальский мороз 42-го года и одинокая фигура мамы с маленьким мальчиком

У меня личный счет к Сталину. Я до 48-ми лет жила, твердо уверенная, что нас беда сталинских репрессий не коснулась. А стучалась она в каждый дом. Но я с пониманием относилась ко всему.

И, даже, могла при случае, что-нибудь эдакое ввернуть, что, мол, Сталин – эффективный менеджер…

Мне так стыдно теперь перед мамой. Она уже к тому времени 18 лет, как лежала на кладбище. И вдруг я услышала историю, как обухом по голове. Мама, моя мама тоже попала под каток репрессий.

Ужасающий холод стоял зимой 42-го в Забайкалье. И голод. Но голод был во всей стране. Мама, тогда еще не вдова военная, жила с двумя мальчишками 4 и 7 лет. Братья мои. Они есть хотят, а чем накормить?

Все село ходило на колхозные поля и рубили мерзлую землю. В ошметках льда с землей находили потерянную осенью картошку. Несли домой, и зажаривали ее на горячей плите. Просто выкладывали на голую плиту…

Поле то называется Бородинское Почему?

Читатель, представь: ужасающий ветер с сильным морозом и метелью бьет в лицо. Чистое поле…И мама с мальчиком семилетним. Почти раздетая. Одежды-то тоже нет. Вся страна в разбое.

Топор и ведро. Мама рубила землю в декабре месяце, чтобы отыскать мерзлую картошку. Ей повезло – она вырубила из земли несколько кусков картошки. Наверное, мама говорила Мише, что вот придут домой, лепешки испекут и поедят.

Мама домой не вернулась. Их нагнал милиционер на лошади. Мама украла с колхозного поля мерзлую картошку. На огромной лошади милиционер гнал мою маму бичом через все поле и село в отделение милиции. Рябом бежал маленький мальчик со слезами.

Два года…мамы не было дома. Мальчишки…ходили по селу. Не все давали им поесть. Они же были дети воровки.

Она стеснялась своей тюремной отсидки. И никогда не говорила об этом. И село никогда не вспоминало об этом. Мама… сказать бы - прости - а некому.

Спасибо, что прочли. Я не прошу даже лайков. Горько все это, дорогие мои.