Из-за неспособности противостоять усиливавшейся конкуренции со стороны американских торговцев руководящие должностные лица Российской Американской Компании начали направлять правительству Александра I многочисленные жалобы и протесты. В связи с этим, 6 декабря 1824 г. посланник в г. Вашингтоне Ф.В. Тейль совершил визит к государственному секретарю Дж.К. Адамсу, которого информировал о следующем: в соответствии с новыми указаниями, в процессе обмена ратификационными грамотами ему надлежало вручить дипломатическую ноту с последующим разъяснением позиции российского правительства, согласно которой свобода торговли американских граждан не имеет распространение на восточном побережье Сибири и Алеутские острова. Вместе с тем, посланник должен был озвучить изменение некоторых положений Конвенции 1824 г., которое предусматривало установление запрета на торговлю американским судам на северо-западном побережье Северо-Американского континента к северу от 57º с.ш.
Со своей стороны, Дж.К. Адамс расценил данную инициативу правительства Александра I как дипломатический демарш, способный привести к нератификации названного выше документа американским Сенатом. Он так-же добавил, что если воплощение положений Конвенции на практике приведёт к ущемлению или нарушению российских интересов, то тогда появится прямой повод для переговоров в целях её модификации, т.е. внесения в её содержание поправок и дополнений. Ф.В. Тейль выразил согласие с аргументами Дж.К. Адамса.
Заключение российско-американской Конвенции 1824 г. президент Дж. Монро, несомненно, поставил себе в заслугу. В ежегодном послании Конгрессу от 7 декабря 1824 г. он констатировал урегулирование спорных вопросов, касавшихся северо-западного побережья Северо-Американского континента и прилегающих к нему морей. В конечном итоге, Сенат практически единогласно проголосовал за ратификацию, а 11 января 1825 г., после обмена ратификационными грамотами, считающийся в исторической науке первым договор между Россией и Америкой вступил в силу на официальном уровне.
После непродолжительного периода, в течение которого наблюдались разногласия и имелись противоречия, начиная с середины 1820-х гг. в российско-американских дипломатических отношениях вновь обнаружилось стремление к сближению. Общей причиной послужили продолжавшиеся трения и несовпадение политических, территориальных и торговых интересов с Британской Империей. В частности, в мае 1827 г. российскому посланнику в г. Вашингтоне П.А. Крюденеру было предписано укреплять и расширять и без того тесные связи между обоими государствами. Со своей стороны, Америка рассматривала Россию в качестве наиболее подходящего посредника в урегулировании возможных споров и конфликтов, прежде всего – с Великобританией. Так, во второй половине 1827 г. возникла спорная американско-британская ситуация, касавшаяся разграничения взаимных территориальных владений на Северо-Востоке Северо-Американского континента. Естественно, американская сторона рекомендовала в качестве посредника российского императора Николая I (годы правления: 1825 – 1855). Правда, выполнение посреднических функций в обозначенной выше ситуации вряд ли добавило бы авторитета Российской Империи на международной арене. В итоге, спорящие стороны остановили свой выбор на другом посреднике.
Следует отметить, что в 1820-е гг., несмотря на успешное развитие торгово-экономических связей и практически полное совпадение взглядов в отношении прав нейтрального судоходства в открытом море, Россия и Америка так и не заключили между собой хотя бы одного полноценного соглашения на официальном уровне.
Хотя Российская Империя и продолжала рассматривать Соединённые штаты в качестве противовесной силы исключительному доминированию на морях Британской Империи, в то же время, не спешила заключать с ними, даже в условиях начавшейся в 1828 г. российско-турецкой войны, какой-либо договор специального характера. Со своей же стороны, Америка просто жаждала закрепить хотя бы какие-либо собственные права, например, в сфере соблюдения принципов политики вооружённого нейтралитета в Средиземном море, в форме «любого приемлемого соглашения, о котором можно взаимно договориться» .
Северо-Американские Соединённые Штаты, таким образом, не оставляли настойчивых попыток облечь отношения с Российской Империей в договорную форму. С этой целью, для отправления в г. Санкт-Петербург при непосредственном руководстве государственного секретаря М. Ван Бюрена в июле 1830 г. была снаряжена специальная миссия Дж. Рэндолфа, основные цели которой состояли в заключении: 1) договора или конвенции о торговле и мореплавании и 2) соглашения о правах и обязанностях воюющих государств и нейтральных стран в случае, если одна из сторон окажется в состоянии войны с третьей державой. Российская сторона отклонила американский проект конвенции о санкционировании торговли нейтральных стран во время войны из-за того, что не желало обострения отношений с Британией и было категорически против создания объединённого российско-американского флота, который бы защищал принцип свободы нейтральной торговли против тех государств, которые с ним не будут согласны.
В конце 1820-х – начале 1830-х гг. российско-американские: как дипломатические (политические), так и торгово-экономические отношения имели положительную динамику развития. Однако, Соединённым Штатам хотелось большего: они стремились во что бы то ни стало заключить с Россией торговое соглашение на официальной основе с приобретением по отношению к себе режима наибольшего благоприятствования. В первую очередь, в торговом договоре были заинтересованы американские торговцы и судовладельцы, получавшие в случае его заключения твёрдые договорные гарантии не взимания с них каких-либо таможенных пошлин дискриминационного характера. Стремление Америки в данной сфере многократно усиливали потенциальные перспективы участия в торговле на Чёрном море.
Нужно сказать, что миссия Дж. Рэндолфа так и не достигла поставленных перед ней целей. Тогда было принято решение на уровне вступившего весной 1829 г. в должность президента Америки Э. Джексона (1829 – 1837 гг.) и государственного секретаря Э. Ливингстона направить в Россию в качестве чрезвычайного и полномочного посланника активного сторонника Э. Джексона на президентских выборах 1828 г. Дж. Бьюкенена, чья кандидатура была официально утверждена Сенатом 12 января 1832 г., а в конце марта того же года им были получены специальные инструкции из г. Вашингтона.
Новому посланнику предстояло сосредоточить все свои усилия на достижении заключения торгового договора и конвенции о нейтральных правах на море. Соответствующие предложения были озвучены Дж. Бьюкененом правительству императора Николая I в дипломатической ноте от 14 июня 1832 г. Первоначальный ответ российской стороны был сугубо отрицательным: министр финансов Е.Ф. Канкрин и министр внутренних дел Д.Н. Блудов в октябре 1832 г. убеждали в том, что, поскольку российско-американские торговые связи и отношения развивались на основах полной взаимности и равенства, то и соответствующий договор было заключать незачем. Вместе с тем, в ответной ноте утверждалось, что Россия и в будущем будет вести торговые отношения с иностранными государствами без принятия на себя могущих стать в перспективе обременительными договорных обязательств. Что касается конвенции о нейтральных правах на море, то российский император не считал целесообразным заключение подобного рода соглашения лишь исключительно между двумя государствами.
И всё же американскому посланнику в г. Санкт-Петербурге удалось убедить российского министра иностранных дел К.В. Нессельроде в важности и нужности торгового договора. В конечном итоге, 6 декабря 1832 г. между Российской Империей и Северо-Американскими Соединёнными Штатами был подписан Договор о торговле и навигации, являвшийся по своему содержательному наполнению обычным соглашением торгово-экономического характера первой половины XIX в. Срок его действия устанавливался до 1 января 1839 г. с возможностью дальнейшего продления. Вышеназванный договор предусматривал общие двусторонние торговые права и декларировал условия взаимного режима наибольшего благоприятствования. Согласно положениям двустороннего акта, российским и американским гражданам предоставлялись всесторонние гарантии свободного ведения дел, безопасности и покровительства наравне с жителями страны пребывания при условии следования установлениям её законодательства и подчинения её юрисдикции. В Договоре также упоминалось о распространении преимуществ, которые одна из сторон предоставит в области торговли и навигации какому-либо государству, на другую сторону.
Значимость Договора 1832 г. была чрезвычайно высоко оценена правительством Соединённых Штатов и лично американским президентом, в не последнюю очередь, благодаря тому, что Дж. Бьюкенену удалось добиться включения в его текст принципа наибольшего благоприятствования, ставшего фундаментальной основой для всего последующего развития российско-американских торгово-экономических связей и отношений в XIX в. Сам факт подписания двустороннего акта расценивался Америкой как придание стабильности торговым делам и уверенности в их последующем сохранении и прогрессивном развитии.
Со своей стороны, министр иностранных дел России К.В. Нессельроде в письме российскому поверенному в делах в г. Вашингтоне К.Ф. Сакену от 8 декабря 1832 г. выражал надежду в том, что Договор 1832 г. окажет благоприятное воздействие на дальнейшие отношения между Россией и Амери-кой и сподвигнет российских и американских граждан с особым рвением относиться к занятию торговлей и морским делом.
На основании вышесказанного, сформулируем итоговые выводы. Несмотря на ряд сопутствовавших российско-американским отношениям периода 1815 – 1832 гг. неблагоприятных обстоятельств, среди которых: 1) дело по обвинению российского генерального консула в г. Филадельфии Н.Я. Козлова в совершении уголовного преступления; 2) указ Александра I от 4 сентября 1821 г.; 3) различное отношение к борьбе Испанской Америки за независимость; 4) консервативно-охранительная политика Священного Союза; 5) доктрина Дж. Монро от 2 декабря 1823 г., всё-таки следует признать, что дипломатическим и торгово-экономическим отношениям между Россией и Америкой, в большинстве своём, были присущи дружественные, доверительные, основанные на принципах взаимовыгодного сотрудничества, направленные на исключение разногласий и противоречий начала.
