В производстве Ленинского районного суда города Мурманска находится гражданское дело по иску моей бывшей жены Ефремовой Светланы Анатольевны ко мне - Полякову Роману Анатольевичу о взыскании алиментов в твердой денежной сумме.
Довожу до сведения суда, что между мной и моей бывшей женой была устная договоренность, что я плачу алименты по мере возможности, но принимаю участие в жизни моего сына – подробнее - ниже (к сожалению не письменно – не учел ее неадекватности).
Во время нашего с ней совместного проживания и моя жена – тогда Полякова С.А. и мой сын - находились на полном моем обеспечении.
Я работал в МЧС в должности главного инженера, получал приличную зарплату; семья проживала частном четырехкомнатном доме со всеми удобствами. Все деньги я отдавал ей, но помимо этого мои родственники – мама, отчим и две бабушки оказывали весьма существенную материальную помощь – продуктами, деньгами, вещами, предметами обихода. Светлана не работала, ей были обеспечены все необходимые условия для воспитания нашего сына.
Но ребенок вообще не разговаривал до 5 лет, не был адаптирован, социализирован, у него не было друзей, общения со сверстниками, с утра и до вечера он смотрел мультфильмы, а с ними разговаривать и общаться не нужно. Она даже не замечала, как в возрасте 2-2-х с половиной (!) лет он мог самовольно покинуть дом, я несколько раз, придя на обеденный перерыв, и, не застав ребёнка дома (мама в это время разговаривала по телефону) бегал, искал его и приводил домой, также несколько раз его приводила наша соседка, когда он уже приближался к трассе М-4! Он мог находиться на соседней улице - просто гулял. Помимо этого я, приходя на обеденный перерыв, становился свидетелей того, что Светлана жесточайшим образом избивала нашего сына! Я её останавливал, она говорила, что он её довел, и она не может больше с ним справиться (заметьте, ребёнку тогда не было ещё и 3-х лет). В доме всегда было грязно, не была приготовлена еда, рацион ребенка состоял из 4-х йогуртов в день. Как-то, когда я был на работе, он был предоставлен сам себе, нажимал на панель управление микроволновой печи, в результате чего она загорелась и только по счастливой случайности он остался жив, потому что испугался и убежал, мама узнала об этом, когда пошёл дым, я – когда пришел с работы. Я постоянно указывал ей на необходимость заниматься воспитанием ребенка, приготовление ему необходимого питания (я уже не говорю о себе), на его развитие, ведь для этого были созданы все необходимые условия. Но Светлана Анатольевна была занята сбором компрометирующих материалов на моего начальника: так, совместно со своей сестрой они в течение достаточно длительного времени вели скрытое наблюдение за тем, как он строил себе дачу, производили скрытую фотосъёмку, на мой вопрос, зачем она это делает, чего она хочет этим добиться (я же там работал, да и начальник у меня был хороший), она сказала, что хочет шантажировать моего начальника для того, чтобы он продвигал меня по службе! Он до сих пор об этом не знает, мне было стыдно ему рассказать. Затем она добилась, чтобы я уволился с этой работы, хотела, чтобы я ездил с её крестным на заработки в Москву, это было в 2008 году, но грянул кризис, все вахтовики вернулись из Москвы, а я к этому времени уже уволился, позарясь на посулы её крестного и на её уговоры, лишь бы сохранить мир в семье и остался без работы, а она тут же подала на развод и на алименты.
Я пытался устроиться на работу, но ничего не получалось, так как после кризиса очень много людей остались без работы, в селе не было предложений работы и, естественно, была большая конкуренция со стороны соискателей. Я перебивался случайными заработками, но были случаи, когда мне не платили за мою работу. К сожалению, такие факты существуют и в настоящее время. Я хотел помогать своему ребёнку, хотел помириться со своей бывшей женой, но она не отвечала на мои телефонные звонки, у родителей она не проживала, и я не мог увидеться с ней и увидеть своего сына.
После официального развода я уехал в Воронеж и устроился на работу в строительный магазин, я хотел принимать участие в жизни ребенка и в материальном и в духовном плане, но Светлана заявила, что этот ребенок не от меня, я был в шоке, но, видимо, она сгоряча (я думаю) говорила это ещё кому-то, так что слухи пошли по всему селу и дошли и до моей бабушки. Такое поведение можно объяснить только крайней степенью эмоциональной неуравновешенности, так как, ещё учась в школе, она, с её же слов, находилась на лечении в психиатрической больнице в связи с нервными срывами, потом она сказала, что её сестра убрала все документы (видимо медицинскую карту) из больницы, так как она (её сестра медицинский работник).
Моя мама также искала своего единственного внука. Она начала принимать участие в его жизни ещё задолго до его появления на свет, так как Светлане постоянно ставили неутешительные диагнозы: австралийский антиген, токсоплазмоз. Мама высылала лекарства из Владикавказа, хотя их можно было купить ив В.Мамоне, но это была политика всей семьи – хотите ребенка – платите, и она платила, давала деньги на поездки в Воронеж к профессору, передавала с водителями автобусов (Владикавказ-Москва) лекарства, продукты, вещи. Это именно она собрала все необходимое для ребенка, это именно она, купила Светлане все вещи в роддом, это именно она передала «благодарность» врачам, когда Димочка родился. Это именно она звонила в больницу и интересовалась здоровьем Светланы, когда на сроке 8 месяцев беременности, Светлана, поссорившись с отцом за то, что она нагрубила матери, выбежала из дома, зацепилась за шланг и упала на живот, после чего её забрали в больницу. Она из Владикавказа звонила Светлане, её родителям, но всё было бесполезно. Она не могла ничего добиться: не знала, как живёт ребенок, не могла помочь материально. Приезжая к своей маме – моей бабушке - которая проживала в одном с ней селе, пыталась договориться о встрече, на что отец Светланы говорил: «Светланка здесь не живет, не ищите её, забудьте нас, нам ничего от вас не надо!» Хотя ребёнок жил с матерью у своего дедушки. Жили они недалеко от сельского кладбища, он ходил по кладбищу, собирал конфеты, печенье, всё, что оставляли люди на помин, играл там среди могил, рассматривал могилы, стал рассуждать о том, как много людей уже лежат под землёй. Его часто посещали мысли о смерти. Он бродил по заброшенным домам, машинам, научился курить. Одно время стал брать с собой соседскую девочку, но потом родители её запретили ей ходить на кладбище. Бывает так, что женщина, разведясь со своим мужем, начинает мстить за свои «несбывшиеся мечты», шантажирует ребенком, и ребенок становится разменной монетой в этих манипуляциях. И только в 2011 году, уже проживая в Воронеже, мама сделала ещё одну попытку, позвонила и смогла поговорить со Светланой (но не с внуком, в 5 лет он не умел разговаривать). Светлана очень обрадовалась, потому что, как она сообщила, она уже не знала, как с ним быть, он был гиперактивным ребенком, с ним никто не мог справиться (мать Светланы уже много лет прикована к постели, отец ухаживает за матерью), она попросила мою маму забрать его к себе, мама согласилась, тут же они с моим отчимом поехали за ребенком, то, что они увидели, повергло их в шок. В свои пять лет Димочка был похож на 3-х летнего ребенка, не разговаривал, был бледным, слабеньким-слабеньким, когда они везли его в Воронеж (надо было показать его врачам, как сказала Светлана, у него была аллергия, и она сказала, что он умственно отсталый, недоразвитый), они останавливались через каждые 5-10 км, так как ребенку было плохо, его тошнило и у него кружилась голова из-за общего истощения организма. Позже в его медицинской карточке мама увидела запись – «дефицит массы тела». Тогда она буквально спасала его, его организм не мог принять нормальную порцию пищи. Я, мама и отчим повезли его в детскую областную больницу (за все платили, так как не было направления от участкового педиатра), посетили психиатра, врач сказала, что ребенок нормальный, но им никто не занимался, затем обратились к аллергологу, всё лечение и консультации обошлись примерно в 20 тысяч рублей, естественно, что все это оплачивали мы (еккоторые документы прилагаются).
Светлана сказала, что ей не нужны алименты, лишь бы мы забрали ребенка, так как, по её словам, она не может им заниматься, не может обеспечить ему достойную жизнь, да и вообще, что он ей не нужен, она согласна была подписать мировое соглашение, но вот тут я сплоховал, я никогда не думал, что она в дальнейшем поступит так, как она поступила позже. Мы согласились и обрадовались. Мы – я, моя мама, отчим - одели его, стали водить на различные детские мероприятия. Но надо было что-то решать с вопросом, касающимся переезда Светланы в Воронеж, так как она очень, просто слёзно просила помочь ей. Мы подумали и решили, что нельзя лишать ребёнка матери, тем более, что у него была такая хрупкая натура, он был очень слабенький, да, ему было с нами просто замечательно, он привык к нам, но вдруг он затоскует, ведь он жил с ней, и моя мама, как педагог сказала, что всё-таки хорошо было бы, чтобы и мама была рядом, я принял решение помочь Светлане с переездом в Воронеж. Я нашёл ей работу – в фирме по производству и установке окон, мы нашли ей квартиру (вернее комнату в квартире) на ул.Остужева. Ребенок не пошел в школу в положенное время, так как он абсолютно не был подготовлен. Моя мама пожертвовала работой, стала заниматься с ним, готовить к школе, так как психолог сказала (она его протестировала), что Димочке будет трудно в 1-м классе, городские дети приходят подготовленными. Да, разные, но читать и писать умеют практически все, а он может с первого же дня стать изгоем в классе по причине своей неготовности к школе во всех смыслах. Я в то время работал, мама водила его в воскресную школу, дедушка оплачивал частный детский сад, затем я смог добиться места в государственном детском саду, мы водили его в подготовительную школу, всё это платные мероприятия, и всё это оплачивали я, моя мама и мой отчим. Помимо этого мы полностью одевали его, именно полностью. Только за один год после его переезда в Воронеж на его лечение, обучение, одежду и прочее было потрачено не менее 200.000 рублей.
Светлана была освобождена от необходимости покупать ему любые вещи. Мы посещали все праздничные мероприятия, проводимые в детском саду, для социализации и адаптации его к реальной жизни мы водили его в парки, на детские площадки, в кафе, на праздничные городские мероприятия, на каток, в воскресную школу. Мы забирали его из школы (подготовительной) в субботу после занятий, примерно в 12 часов дня и до вечера воскресенья он находился у нас, где ему обеспечивалась максимальная материальная, духовная и душевная забота. Все, абсолютно все расходы несли мы. Моя мама учила с ним стихи, кормила, прививала хорошие манеры, потому что, он не знал ни одной детской песни, ни одного детского стихотворения, но знал нецензурную брань и ненормативную лексику. Когда моя мама спросила его, где он это слышал, он сказал, что мама его (Светлана) жила с каким-то Валентином, который бил её, а моего сына он привязывал к батарее веревкой и все время говорил в адрес ребенка плохие слова.
В это время я официально работал в охранной организации, и моей задачей было обеспечение охраны Воронежской городской думы. Параллельно я попытался начать свой маленький бизнес – открыл компьютерный клуб, взял кредит - понимал, что ребенок растет, незаметно пролетят школьные годы и надо будет давать сыну образование. Но я не смог совмещать работу с ведением бизнеса, и пришлось выплачивать кредиты.
Еще раз хочу отметить, что все это время я полностью обеспечивал ребенка всем необходимым: мы с ним общались, я покупал ему вещи, и практически все свободное от садика время он находился с нами, оплачивал подготовительную школу, а за коммерческий детский сад платили моя мама и мой отчим. Сын только ночевал со своей матерью, утром Светлана отправляла его в детский сад, вечером забирали либо я, либо, если я был на работе, мои мама и отчим. А уже от них забирала Светлана, когда ей было удобно.
Я так подобрал садик, чтобы он территориально находился близко к месту их жительства. Иногда по уважительным причинам из садика забирала его Светлана. Вопрос об алиментах не поднимался, как само собой разумеющееся. Но, как только ребенок закончил пребывание в детском саду, началось что-то непонятное. Потом мы поняли, платить уже не надо было, т.к. школьное образование бесплатное, но это еще не все, она увезла ребенка, не поставив нас в известность и тогда мы не знали, куда, в детском саду сказали, что она забрала его за несколько дней до официального окончания нахождения в детском саду, телефоны все молчали, родителям дозвониться не получалось, они не отвечали. Хотя в то время, когда наш сын ещё посещал детский сад, но близилось время его поступления в школу, Светлана в очередной раз опросила меня и мою маму взять его к себе жить, мотивируя это тем, что он «не потянет» городскую школу, а в сельской ему будет легче учиться.
Я с моим отчимом сходил в соседнюю с ними школу, поговорил с директором, она сказала, чтобы приводили ребенка в начале августа для того, чтобы подобрать школьную форму и, естественно, чтобы принять документы. Разговаривали по телефону, встреч не было, она уже тогда стала прятать ребенка и никто из нас не мог с ним видеться, хотя я искал его, но она поменяла место жительства. Светлана, нарушив нашу договорённость, выставила задним числом счет по алиментам, а сама стала скрываться и скрывать ребёнка! Так она уехала на жительство в Мурманскую область.
Место жительства Светлана меняла достаточно часто, хотя никто её не терроризировал, не приходил к ней, не выслеживал её, не вторгался в её личную жизнь и личное пространство – это чужое. Но находясь в зависимости от своего настроения, а не исходя из интересов ребёнка, живя по подсказкам своего окружения, а не опираясь на свой жизненный опыт и объективную реальность, она постоянно принимала спонтанные решения. Её сестра часто говорила, что Света не в состоянии адекватно оценивать реальность, делать правильные выводы и принимать правильные решения. Так случилось и на тот раз. Мама позвонила её родителям, узнать как дела у внука и, желая помочь материально, узнала, что ребенок находится у них (были летние каникулы), попросила увидеться с ним, отец Светланы сказал, что он не решает такие вопросы, сказал, чтобы моя мама позвонила через час.
Через час мама перезвонила, попросила Свету встретиться, на что та ответила, что даже на одну секунду она не покажет нам ребенка, чтобы мы все забыли о нём и чтобы мы оставили их в покое.
А вот через год опять летом мама вновь попросила о встрече с внуком, и получила согласие, хотя за это время не было никаких контактов, просто поменялось настроение. Ребенок провёл с нами почти два месяца. Я ходил с ним на озеро, в парк, с бабушкой и дедушкой ходили в кафе, на детские площадки, мама занималась с ним по русскому языку (у него было задание на лето). Дедушка – по математике, общались. Купили ему много вещей, в том числе велосипед, пару футбольных мячей и проч.
И на следующее лето он приехал к нам на два месяца. Были в океанариуме, на детских площадках, в кафе, учили стихи, занимались общим разносторонним развитием. И именно в это время между мной и Светланой произошёл разговор о будущем нашего ребёнка. Так как с её стороны слышались постоянные жалобы на его низкую успеваемость в школе, на непослушание и т.д., она попросила устроить его в кадетский корпус, я согласился, договорился с руководителем данной образовательной организации, после окончания которой я обещал и в дальнейшем помогать при выборе жизненного пути, помочь поступить в институт МЧС.
Мы с Ефремовой С. договорились, что в 2017-2018 году я устраиваю ребенка в кадетскую школу, обеспечивая дальнейшее сопровождение этого процесса, если не получится, то в 2018 году (т.е. ребенок должен был находиться под нашей заботой и вниманием, рядом с нами, чему я был очень рад) и в дальнейшем я беру на себя обязательства помочь сыну при поступлении его в вуз. Конечно, я понимаю, что это мой долг, но в данном конкретном случае, несмотря на то, что и мать должна заниматься дельнейшим устройством жизни ребёнка, я брал на себя все хлопоты, в том числе и материальные. Далее, так как Светлана, с её слов, хотела расстаться со своим сожителем, вернуться в Воронеж, купить в ипотеку квартиру в Воронеже, мы договорились, что я помогаю ей в этом (нахожу банк, готовый оформить ипотеку на выгодных для Светланы условиях, помогаю в подборе квартиры, и в дальнейшем оказываю необходимую ей консультативную помощь, а она со своей стороны в знак благодарности (с её слов) предложила отказаться от алиментов. Я устроил ей встречу с сотрудником банка, подбирал ей квартиры, в очередной раз разговаривал с руководителем гороховской кадетской школы, т.е. я начал исполнять всё, что я обещал. Вопрос о зачислении моего сына в гороховскую кадетскую школу был решён, вопрос с ипотекой решался, так же, как и подбор квартиры. Но она уехала с тем, что всё должно продолжаться в соответствии с нашей договорённостью. Однако с того времени она больше не выходила на связь, не отвечал и телефон сына, а также электронная почта. Не могла им дозвониться и моя мама. Я решил, что как мы и договаривались раньше, наши действия будут перенесены на 2018-2019 год. Гарантией выполнения нашей договорённости стало то, что Светлана по доброй воле самостоятельно отказалась от алиментов, но как оказалось, она опять изменила своё решение.
В настоящее время я официально работаю, а также завожу личное подсобное хозяйство. В исковом заявлении она предоставила ложную информацию, я официально работал и после развода и с меня взимались алименты, чеки об уплате которых передавались судебным приставам г. Воронеж, а потом Новоусманский район. Я никогда не был безработным, даже когда не имел официальной работы, были различного рода заработки, благодаря которым я финансово помогал своему ребёнку. Сейчас оплатил питание ребенка в школе, готов принимать его на каждые каникулы.
В своих исковых требованиях Ефремова С.А. просит взыскать с меня алименты в размере в два с лишним раза превосходящего размер моего заработка, в то же время отказывая и препятствуя мне в общении с сыном. Такие требования считаю необоснованными по нескольким причинам:
в соответствии со ст. 81 СК РФ, на ребенка удерживается 25% от заработка или иного дохода родителя. У истца отсутствуют основания для взыскания алиментов в долях от заработка, т.к. я только 10 дней назад устроился на работу и не могу его подтвердить.
В соответствии со ст. 83 СК РФ, алименты могут быть взысканы в твердой денежной сумме, если ответчик получает зарплату в иностранной валюте, не трудоустроен или не удается установить точный размер его заработной платы.
На данный момент я официально работаю продавцом в хозяйственном магазине в сельской местности.
Согласен, что с меня должны быть взысканы алименты. Но взыскание алиментов в запрашиваемом моей бывшей женой Ефремовой С.А. размере невозможно, также оно существенно нарушает интересы одной из сторон (моей стороны), поскольку на моем иждивении находится новая моя семья (жена и ее сын).
Какое решение примет суд?
