При демократии пристав-исполнитель не сможет получать от банков информацию

Представьте на минуту, что приставу-исполнителю в принципе будут недоступны контакты с банком, то есть возможно, что у должника деньги есть, и немало, а выяснить это через пристава-исполнителя запрещено, банковская тайна, и действует запрет обращений приставов к банкам.

Почему сегодня это не так

Потому что государство решило вписаться за банки, развивая только те из них, где у государства контрольный пакет акций. В итоге когда такие банки не могут вернуть просрочку, государство вынуждено их поддерживать и поэтому стремится усилить статус пристава-исполнителя.

Будь все банки частными, включая Сбер и ВТБ, это была бы исключительно их и только их проблема, по принципу смотри кому выдаешь кредиты.

Та же история с ЖКХ: сначала монополизируем всех, кто поставляет воду, газ, электричество, затем все поставщики беспечно садятся на шею государства, созерцая, как оно будет выруливать с неплатежеспособностью населения.

Будь весь этот список поставщиков частным, государство искало и находило бы вариант взаимоотношений предприятий с должниками, где отключать жизненно важные услуги нельзя, но при этом должники цивилизованными способами призывались бы к исполнению обязательств, причём поиск денег на счетах должника считался бы способом нецивилизованным.

Та же история с алиментщиками: содержание своих детей – безусловно одна из важнейших обязанностей, но призывать должников к исполнению обязанностей путем лишения их права свободно управлять своими вкладами в банках технически будет мотивировать к созданию серой зоны, где будут накапливаться активы, которые не смогут использоваться банками в легальной экономике.

И безусловно все три группы задолженности порождены прежде всего сознательным сокращением экономической свободы в стране, включая сознательное сокращение рабочих мест, скажем капитализм, в отличие от нас, рабочие места только увеличивает снижением налогов и борьбой с коррупцией, и исполнение решений судов уже не требует превращать страну в концлагерь с созданием всесильных приставов, которые, получив такую всесильность, всё равно ничего у должников найти не могут.