Проблемные аспекты удержания как способа обеспечения исполнения обязательств

Выясним, чем является удержание.

Е.А. Суханов считает, что это вещное право, которое можно регистрировать (если объектом выступает – недвижимость). А.П. Сергеев, – что это отлагательное возражение, которое правом не является. Б.М. Гонгало, – что это субъективное право, но при этом не конкретизирует, какое оно (вещное или нет), но когда говорит о недвижимости, то упоминает о его регистрации, следовательно, вещное. Получается, если мы не признаем удержание вещным правом, то тем самым отрицаем возможность удержания недвижимости по причине необходимости государственной регистрации, а это является признаком вещного права.

Изначально нужно определиться, право ли это в принципе или только отлагательное возражение, как считает А.П. Сергеев. Во-первых, если говорить о таком объекте удержания, как недвижимость, то можно вести речь об одном из видов вещного права (все-таки права, а не отлагательного возражения). Во-вторых, само понятие – право удержания – свидетельствует о том, что у держателя (кредитора) возникает именно право, состоящее из одного-единственного компонента субъективного права – права требования об исполнении обязательства, а корреспондирует этому праву определенная обязанность должника – исполнить свое обязательство.

Если удержание все-таки право, то какое право? Вещное или обязательственное, или, может быть, вещно-обязательственное? Интересно отметить, что большинство ученых-цивилистов рассматривают удержание только как вещное право. Без сомнений, есть признаки вещных прав – право следования (аналогичное, что и у залога), возможность использования вещно-правовых способов защиты (аналогично залогу), и, как выше было указано, в случае если объектом удержания является недвижимость – регистрация права, а регистрации подлежат вещные права [1].

Однако по существу это право требования, которое носит обязательственный характер. В подходе Н.В. Южакова такой дилеммы не возникает, при этом он отмечает, что институт удержания носит обязательственный характер. Вывод о том, что оно носит обязательственный характер, возникает на основании сравнения с правом залога, где возможны вещные способы защиты, а здесь нет (но Е.А. Суханов считает, что и здесь они допустимы), и, если нет, значит, нет вещного характера, – заключает Н.В. Южаков. Хотя, думается, здесь такое сравнение не может являться решающим.

Н.В. Южаков считает удержание фактическим беститульным владением (термин владение – элемент права собственности – вещного права). Только почему беститульного? Разве наличие договора и юридического факта (как неисполнение обязательства контрагентом) не предоставляет титульного владения? Если же оно титульное, тогда как любому титульному владельцу-держателю можно пользоваться вещно-правовыми способами защиты, следовательно, признаки вещных прав есть. Но, с другой стороны, это способ обеспечения исполнения обязательств, возникающий из договорных отношений, представляющий собой право требования, что говорит об обязательственном начале. Тогда мы приходим к выводу, что это вещно-обязательственный институт.

Удержание – это односторонняя сделка или договор? Б.М. Гонгало критикует и ту, и другую позицию. Не будем забывать, что право удержания по сути возникает не из договора, а из юридического факта – неисполнения обязательства контрагентом в срок, а значит, это не договор (здесь просто нет воли обеих сторон), но и не односторонняя сделка, так как здесь мы согласимся с доводами Б.М. Гонгало, что действия по удержанию не создают оснований для возникновения, изменений или прекращений отношений (характерно для природы сделок).

И что это тогда? Если здесь имеется воля только одной стороны, то это все равно вряд ли можно считать односторонней сделкой, проще – односторонний акт со стороны кредитора по реализации права на удержание, в этой связи мы разделяем мнение Б.М. Гонгало [2].

Теперь рассмотрим вопрос о соотношении удержания как способа обеспечения исполнения обязательства с удержанием как мерой оперативного воздействия. В литературе высказываются мнения, согласно которым удержание признают мерой оперативного воздействия, действительно, в учебнике Е.А. Суханова мы найдем удержание, отнесенное к мерам оперативного воздействия, связанным с обеспечением встречного удовлетворения. Е.А. Суханов выделяет следующие признаки мер оперативного воздействия, которым, как полагается, должно соответствовать и удержание: правоохранительные меры, имеющие юридический характер, односторонний характер и стимулирующее

воздействие [3]. Два последних признака присущи удержанию, каким мы его рассматриваем.

Мы полагаем, что именно благодаря стимулирующему характеру отечественный законодатель меру оперативного воздействия установил в качестве способа обеспечения исполнения обязательства, потому что для наших способов это главная функция, и удержание ее выполняет как нельзя лучше. Следовательно, удержание первоначально выступало мерой оперативного воздействия, но сегодня, помимо этого, благодаря своим признакам легально отнесено к способам обеспечения исполнения обязательства.

Рассмотрим, могут ли быть деньги предметом удержания. Интересный вывод делает Б.М. Гонгало: в целом – нет, но в исключительных случаях – да. Например, когда взаимные требования денежного характера, то, конечно, нет смысла, так как это неудобно, и более очевидным представляется вариант с зачетом данных взаимных требований. Но если денежные требования есть только с одной стороны, то такой вариант вполне возможен. Особенно если речь идет о требовании внести плату, в связи с чем удерживается вещь, подлежащая передаче.

Обратная ситуация – с удерживанием денежной суммы в целях получения вещи от контрагента – тоже возможна. Любые ли денежные средства могут выступать в таких отношениях?

Распространено мнение, что безналичные средства, в отличие от наличных, к вещам не относятся, и в этой связи не могут выступать объектом гражданских правоотношений. В той и другой ситуации речь идет об одностороннем отказе от совершения определенных действий, точно так же они будут совершены, если контрагент выполнит свое обязательство, поэтому противоречий, по крайней мере внешне, мы не видим [4].

В конце рассмотрим ситуации, когда все-таки удержание не смогло выполнить своей цели – исполнения обязательства. Тогда возможны два варианта: продажа вещи на торгах (по аналогии с залогом) и оставление у себя с появлением права собственности на вещь.

И здесь возникает вопрос: с какого момента у держателя может возникнуть право собственности – с момента истечения срока исковой давности или с какого-то другого? Скорее всего, с истечением срока исковой давности, как в случае с добросовестным приобретением. Иного срока мы здесь не видим, а отсутствие каких-либо сроков ведет к нивелированию стимулирующей функции удержания. Если же у него не может возникнуть это право, то возникает двоякая ситуация: у кредитора нет права, но есть вещь. А у должника нет вещи, но есть уже ничем не защищаемое право («голое» право), тем не менее такая ситуация должна быть разрешена в пользу признания права собственности за держателем. А если предметом удержания являются деньги, то возможно говорить о приоритете ситуации, когда деньги остаются у залогодержателя, так как понятие реализации к ним не применимо.