Пенсионная реформа у нас и во Франции.
После революции 1917 г. царские пенсии, которые выплачивались только служивым людям по нашему бюджетникам, были отменены. И окончательно та система выплат, которой мы пользовались до последних времен, сложилась только к середине 50-х годов прошлого века. Величина пенсий у нас и во Франции отдельная тема. В СССР на пенсию в 120 рублей можно было жить вполне таки ничего. Сейчас возраст выхода на пенсию во Франции составляет 62 года при продолжительности жизни 82 (для сравнения в России мужчины 68,5, женщины 78,5 лет). Правительство Макрона, видимо посмотрев, что в России увеличение пенсионного возраста прошло легко, решило повторить это во Франции. Но что-то пошло не по схеме. С 5 декабря профсоюзы организовали общенациональную забастовку. Если что-то подобное случилось бы в России, можно не сомневаться: Росгвардия быстро навела бы «порядок», а суды «наштамповали» пачками обвинительные приговоры. Французский верховный комиссар по пенсиям Жан-Поль Делевуа 16 декабря ушел в отставку. Власти пошли навстречу и отказались от нововведений. Пенсионный возраст во Франции остался прежний, о чем наши СМИ особо не распространяются, чтобы не смущать умы.
Проголосуйте, чтобы увидеть результаты
Наше правительство тоже сомнения мучали. Если бы мы вышли на улицы, может и у нас не увеличили пенсионный возраст.
В связи с проведением Чемпионата мира по футболу правительство запретило митинги. Не смотря на это несколько акций протеста все же были проведены. Но большинство россиян сидели дома в надежде что за них все сделают другие. В результате проглотили очередную люлю от правительства.
Нас это вообще беспокоить не должно никак.
Французы вышли протестовать им не стали повышать пенсионный возраст. Мы не вышли, нам возраст повысили. Ничего не смущает? Или Вы на пенсию не собираетесь?
У французских силовиков нет установки убивать своих граждан. А в России силовые структуры - иностранные. Поэтому они с радостью будут нас убивать.
Если не протестовать, правительство и дальше будет закручивать гайки. Каждый имеет то, что отстоит.