Просто запрещают умирать от коронавируса . Как в России борются с эпидемией .

Владимир Путин 11 мая отменил режим «нерабочих дней». Как и когда именно снимать карантин в регионах, должны решать губернаторы, основываясь на эпидемиологической статистике. На совещании у президента в тот же день вице-премьер Татьяна Голикова с гордостью заявила, что уровень летальности от COVID-19 в России — в 7,4 раза ниже мирового. Демографы говорят, что это повод не для гордости, а для расследования. Тему аномально низкой летальности коронавируса в России уже обсуждают мировые СМИ: они пришли к выводу, что проблема — в методике учета смертей. Однако корреспондент «Медузы» Лилия Яппарова выяснила, что эта методика позволяет чиновникам сознательно скрывать смерти от коронавируса — чтобы приукрасить статистику в регионах. Врачи и демографы рассказали ей, на какой неделе эпидемии начали переполняться морги, кто принимает решения за патологоанатомов — и как из федеральной статистики заражений и смертей выпал целый город физиков-ядерщиков.

Все материалы «Медузы» о коронавирусе открыты для распространения по лицензии Creative Commons CC BY. Вы можете их перепечатать! На фотографии лицензия не распространяется.

«Если у меня умирает один, то по всей стране должны быть сотни»

Первыми нестыковки в статистике смертей заметили врачи. Егор (имя изменено по просьбе собеседника) решил рассказать о ситуации, когда в его больнице — одном из крупнейших московских COVID-центров — переполнился морг. «Администрация сообщила, что теперь тела умерших пациентов нужно срочно отправлять [на вскрытие] в [больницу в] Коммунарку, — рассказывает врач „Медузе“. — Самое наглядное свидетельство лживой статистики, которую у нас каждый день публикуют. А я ведь невольно становлюсь соучастником этого вранья, хотя мы в диагнозах не врем: даже если у умершего отрицательный анализ, мы, исходя из клиники и данных КТ [компьютерной томографии], честно пишем в заключениях код U07.2 — „COVID-19 с неидентифицированным вирусом“, пневмония как осложнение».

В то утро, когда Егор говорил с корреспондентом «Медузы», у него умер пациент с подтвержденным коронавирусом. Окажется ли эта смерть в московской статистике, врач не знает. «Расхождение с официальными цифрами я увидел через три недели после того, как мы начали прием больных с COVID-19, — вспоминает доктор. — В среднем за одно дежурство умирает полтора пациента моего отделения. Если у меня умирает один, то по всей стране должны быть сотни».

Обратили внимание на то, что их пациенты не попадают в официальные списки, и другие врачи. «Мне казалось, что мы должны выдавать картинку общей смертности — то есть всех, у кого есть COVID-19», — удивляется в разговоре с «Медузой» хирург Александр Ванюков, работающий в перепрофилированной под COVID-19 московской больнице № 52. К концу апреля у Ванюкова, как он рассказал изданию «Проект» и подтвердил «Медузе», тоже перестали сходиться цифры по смертности: в его больнице каждый день умирали 10–20 человек, но в статистику эти данные, по впечатлению врача, не попадали.

Заметили странности и родственники умерших, получившие справки о смерти. «Нигде [в справке о смерти] не было сказано, что у моей мамы был коронавирус», — рассказал «Медузе» москвич Сергей Коломиец. Сотрудники ГКБ № 15 говорили ему, что его мать болеет COVID-19, однако в причины смерти этот диагноз так и не попал. «Я звонил патологоанатому, — говорит Коломиец. — Мне сказали, что вскрытие делать не будут — и в свидетельстве о смерти как причина смерти оказались записаны „другие бактериальные пневмонии, другие уточненные поражения сосудов мозга“».

Наконец, на несоответствие цифр о смертях от коронавируса и другой статистики обратили внимание и демографы: их смутило, что летальность коронавируса (по отношению к официально зарегистрированным случаям) намного ниже, чем в других странах. «Вы же понимаете, что у нас не может быть летальность в шесть раз ниже, чем у всех остальных? Мы же не считаем, что в России какое-то особое генетическое великолепие? — сказала „Медузе“ демограф Дарья Халтурина. — Судя по массовой гибели медицинских работников, Москва сейчас — это „новый Ухань“, а общая смертность должна быть уже достаточно приличной».

В начале мая власти Москвы опубликовали предварительные данные о регистрации смертей в городе за апрель. Выяснилось, что органы ЗАГС Москвы зарегистрировали 11 846 смертей — почти на 20% больше среднего для этого месяца показателя. Демографы сразу указали, что эта «избыточная смертность» — следствие эпидемии коронавируса. При этом по сравнению с апрелем 2019 года смертность выросла более чем на 1800 человек, а официально от коронавируса за месяц умерли только 658 человек, то есть почти втрое меньше.

Чиновники говорят о точности российских патологоанатомов, патологоанатомы — о бюрократических требованиях

Источник в мэрии Москвы объяснил агентству «Интерфакс», что дело в исключительной точности российской регистрации смертей. Выявлено, что свыше 60% смертей случились от «явных альтернативных причин», то есть «инфекционное начало является как бы катализатором для быстрого прогрессирования хронических заболеваний». Аналогичная ситуация со статистикой наблюдается и в других странах, указали в мэрии.

В официальные списки погибших от коронавируса действительно попадают не все, кого лечили от инфекции, а только те, чье вскрытие покажет: главной («первоначальной») причиной их смерти стал именно COVID-19. «У нас в списках по летальности есть данные о вскрытии — и везде стоит патологоанатомический диагноз „коронавирусная инфекция“», — рассказывает сотрудница Роспотребнадзора Мария (имя изменено по просьбе собеседницы). Не проводить вскрытие нельзя: по закону «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», вскрытие погибших от инфекционного заболевания больных обязательно.

Потом «патологоанатом выбирает между смертью „от COVID-19“ и смертью „c COVID-19“», объясняет заместитель заведующего Международной лабораторией исследований населения и здоровья ВШЭ, демограф Сергей Тимонин. Если смерть больного с COVID-19 вызвана осложнениями его хронических заболеваний, в посмертном диагнозе главной («первоначальной») причиной смерти могут назвать именно их, объясняет демограф. «У нас правила более строгие: в США, Италии и Великобритании к COVID death относили все те смерти, когда коронавирус был лабораторно подтвержден или клинически диагностирован», — говорит Тимонин.

Судмедэксперту Виктору Голованову из Московского областного бюро судебно-медицинской экспертизы с начала эпидемии не удалось поставить диагноз COVID-19 ни разу — пока «причина смерти не установлена» у всех коронавирусных погибших, которых исследовал специалист. При этом в каждом из случаев картина в легких для Голованова была очевидна. «Я 28 лет работаю, но такие легкие, такую картину гнойно-фибринозной пневмонии вижу впервые. Там происходит мелкий тромбоз, в сосудах кровь сворачивается, тромбики образуются — и когда на легкие давишь, из сосудов вылезают вот эти вот тромбики», — описывает Голованов.

Однако для постановки диагноза судмедэксперту приходится ждать результата анализа тканей — согласно рекомендациям Минздрава, его делают даже тем погибшим, которые при жизни получали положительный тест. «Я не имею права от балды ставить — вот когда я получу вирусологическое заключение, я поставлю ему коронавирус и сдам эту бумагу в отдел статистики, — соглашается с позицией медицинских властей Голованов. — [Прижизненные] тесты — это одно, а когда уже у трупа взял, из глубокого отдела трахеи, то там стопроцентно [будет точный результат] — или положительный, или отрицательный».

Две коронавирусные смерти, которые изучал Голованов, в статистике по Сергиеву Посаду пока не отражены. «Мы пока поставили „причина смерти не установлена“, — говорит Голованов. — При получении гистологии и вирусологии мы напишем уже основную причину смерти — и перешлем».

Эти данные потом попадут в статистику?

В итоге на главную страницу официального сайта стопкоронавирус. Рф попадает не больше трети от общего числа умерших «с коронавирусом» больных, говорит демограф Тимонин (те, кому патологоанатомы диагностировали COVID-19 как первоначальную причину смерти). Более полные данные видят медицинские чиновники, утверждают собеседники «Медузы», знакомые с работой государственного регистра, куда стекается все статистическая информация из больниц.