Мишустин поручил проанализировать применение указов Собянина. Как вы думаете почему?

Просто так! Был такой мультик.

Если смотреть, как быстро вводят цифровизацию всего и вся, то можно предположить, что для сбора информации о том, как работают системы. Что сделали и как все получилось. И вряд ли идет речь о борьбе за пост премьера. Думаю, что на том уровне все решается по-другому.

Для того, чтобы проверить эффективность разных частот электромагнитных и других воздействий на превращение общества в покорное стадо и дальнейшую корректировку параметров этих воздействий.

Прокуратура должна инициировать такие проверки, а не какой-то там мишустин - циркач.

Проще скажу. Не дают по длине ссылки. Нате текст.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром.

Москва, спаленная пожаром,

Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, еще какие!

Недаром помнит вся Россия.

Про день Бородина!

- Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри - не вы!

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля...

Не будь на то господня воля,

Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,

Досадно было, боя ждали,

Ворчали старики:

"Что ж мы? на зимние квартиры?

Не смеют, что ли, командиры.

Чужие изорвать мундиры.

О русские штыки?"

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле!

Построили редут.

У наших ушки на макушке!

Чуть утро осветило пушки.

И леса синие верхушки -

Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго.

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

Что тут хитрить, пожалуй к бою;

Уж мы пойдем ломить стеною,

Уж постоим мы головою.

За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.

Что толку в этакой безделке?

Мы ждали третий день.

Повсюду стали слышны речи:

"Пора добраться до картечи!"

И вот на поле грозной сечи.

Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз.

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,

Все шумно вдруг зашевелилось,

Сверкнул за строем строй.

Полковник наш рожден был хватом:

Слуга царю, отец солдатам...

Да, жаль его: сражен булатом,

Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:

"Ребята! Не Москва ль за нами?

Умремте же под Москвой,

Как наши братья умирали!"

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали.

Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий.

Французы двинулись, как тучи,

И всё на наш редут.

Уланы с пестрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нам,

Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала.

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась - как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий.

Слились в протяжный вой...

Вот смерклось. Были все готовы.

Заутра бой затеять новый.

И до конца стоять...

Вот затрещали барабаны -

И отступили бусурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,

Могучее, лихое племя:

Богатыри - не вы.

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Не отдали б Москвы!