Николай Филатов: «Я эпидемиолог, всю жизнь этим занимаюсь и не могу понять происходящего!»

Экс главный санитарный врач Москвы сокрушается о «научных знаниях в руках обывателей» и готовящихся мерах, которые разрушат экономику

«Сегодня 10 тысяч условных больных на всю Россию, и мы надеваем маски, уходим на «удаленку». Когда появился вирус гриппа H1N1 «Гонконг», только в Москве было 102 тысячи обратившихся за медпомощью в сутки!» — говорит об адекватности антиковидных мер замдиректора по науке НИИ вакцин и сывороток им. Мечникова Николай Филатов. Он рассказал «БИЗНЕС Online» о том, мутировал ли вирус за прошедшие месяцы, может ли вакцина от него навредить здоровью и к чьим советам должны прислушиваться власти.

— Вирусу все равно, у кого какой достаток и уровень развития. У него своя жизнь, ему нужно попасть в клетку. А для того чтобы весь этот биологический цикл был, нужен ряд условий. Прежде всего плотность населения. Отсюда США, Бразилия, Мексика, Индия — страны с высокой плотностью населения. Возбудитель передается только воздушно-капельным путем, то есть через аэрозоли, которые выдыхает больной человек, а здоровый их вдыхает и заражается. В этом процессе бедный или богатый — никакого значения не имеет. Материальные возможности могут повлиять с другой стороны — чревоугодия, которое ведет к ожирению, диабету и другим заболеваниям, повышающим летальность в случае заражения человека коронавирусной инфекцией.

В остальном же на уровень заболеваемости влияет скорость распространения биологического процесса. Если плотность населения большая и возбудитель туда попал, то он быстро там распространится. Но хочу подчеркнуть, что в подобном нет никакой катастрофы, это постоянно происходит. Только с COVID-19 мы сделали что-то особенное. Такое впечатление, что мы расплачиваемся за то, что научные знания попали в руки обывателей, а те устроили все это страшное нагнетание, которое мы сегодня наблюдаем. Один пример: на 5 октября в Москве были выявлены 10 888 новых заболевших, пораженных COVID-19. Это люди, у которых выявлен ковид, найден вирус, и обнаружен данный пациент. Так вот скажите мне, сколько из этих 10 888 человек больных, сколько тяжелобольных, которые нуждаются в экстренной медицинской помощи, сколько вообще обратились за медицинской помощью? А так что получается? Ну выявили у меня этот вирус, и что? А я с ним уже три года живу и сосуществую. У меня нет пневмонии, одышки, нет ничего, я спокойно живу и работаю.

По поводу всей этой пандемии я вот что скажу. Сегодня 10 тысяч выявленных условных больных на всю великую Россию, и мы надеваем маски, уходим на «удаленку», столбики рисуем, а когда появился новый вирус гриппа H1N1 «Гонконг», максимальная пиковая заболеваемость только в Москве была 102 тысячи обратившихся за медицинской помощью в сутки! Это невыявленных, у кого вирус был. Тогда не искали, у кого он имелся. Это были больные, которые сами обращались за медицинской помощью. У них присутствовала высокая температура, интоксикация, головная и мышечная боль, слабость и другие симптомы гриппа. Конечно, кто-то и погибал. А теперь скажите, 102 тысячи на Москву в сутки и 10 тысяч на всю Россию — сопоставимые цифры и адекватное ситуации освещение проблемы?! Я эпидемиолог по профессии, всю жизнь этим занимаюсь и не могу понять происходящего. В прошлом году заболеваемость респираторными инфекциями была выше, чем в этом, но о пандемии никто не говорил.

— По поводу разговоров о второй волне и различных ограничительных мерах, с ней связанных, это вопрос не ко мне, а к эффективным менеджерам, которые могут принимать любые решения. Человеку захотелось проявить свою власть, величие — делаются выводы и такие решения принимаются. На каком основании? Вот этот институт Хопкинса поставил нас на 12-е место по смертности, я не могу с подобным согласиться, потому что летальность в Российской Федерации 1,75 на сегодня. Даже это не летальность. Она рассчитывается от больных, а у нас — от выявленных. Если вирус у здорового человека нашли, то он не болен. Между больным и здоровым есть разница, но никто не хочет это понимать.

В осенний период всегда был и будет наблюдаться подъем заболеваемости острыми респираторными вирусными инфекциями, к которым относится и ковид. Все инфекции носят сезонный характер. Летом это в основном кишечные бактериальные инфекции, осенью и зимой инфекции вирусной природы в большей степени человека одолевают. Сентябрь – октябрь — это всегда период формирования коллектива. Летом люди разъезжаются в отпуска — на курорты, в деревни, в горы и так далее, а в сентябре – октябре все собираются на работе, в учебных и дошкольных заведениях и начинают всеми набранными в разных местах вирусами обмениваться. Если в каком-то коллективе восприимчивость будет достаточно высокой к какому-то конкретному возбудителю, то там возникнет очажок, вспышечка небольшая, люди заболеют. Если это, скажем, будет аденовирус, то у кого-то появится конъюнктивит, у кого-то — кашель, у кого-то — сопли и так далее. Каждый вирус, попадая в новую среду, ведет себя по-разному. Если эта среда будет для него благоприятной, то он станет набирать вирулентность, то есть агрессивность. А у нас что получается? За период, скажем, с 26 апреля по 5 октября летальность была где-то 0,92 и постоянно нарастала. С 24 по 27 сентября включительно она выросла до 1,77, но на 5 октября составила 1,75, то есть упала. Вот эта цифра, 1,75, говорит о том, что вирус потерял свою вирулентность. Но источников-то значительно больше стало в популяции, которые отдают вирус. Не один-два, которые приехали из-за границы, сейчас это тысячи людей, у которых есть данный вирус. И что происходит такого страшного? Но нет, мы опять обсуждаем введение мер, которые должны разрушить экономику, ввести людей в стресс. Это не эпидемиология.

Сейчас идет формирование эпидемического штамма. Все возбудители, и гриппозные, и парагриппозные, и аденовирусные, и любые другие, сегодня циркулируют и выбирают лидера, если хотите. Это биологический отбор самого агрессивного вируса, который приведет к эпидемии. Это может быть грипп, а совершенно не коронавирус. Но то, что начала снижаться доля умерших от заболевших, от подобного никуда не уйдешь, оно показывает, насколько агрессивна среда. Популяция наша за три месяца никак не изменялась: доля стариков не увеличилась за это время, не выросла доля диабетиков, ожиревших, то есть тех, у кого риск погибнуть от данной инфекции выше. Вот и вся картина.

— Это чушь собачья коронавирус с ВИЧ сравнивать. Давайте еще с атомной бомбой сравним. Я не знаю, откуда идут эти информационные вбросы и размышлизмы, но с научной точки зрения подобное ересь. Любые вирусы, как и люди, гетерогенны. Наши дети не абсолютная копия нас. Они похожи на нас, у них те же фамилии, но они не наши копии. И вирус, каждый раз попадая в клетку, выходит из нее уже другим. Их много, и они все разные. Это полчища вирусов, которые начинают из клеток выделяться, и данные полчища, образно выражаясь, могут быть более добрыми либо более злыми. Подобное определяется тем, в каком организме данный вирус размножался. Если он в здоровом организме с хорошей иммунной системой, то в нем он потеряет свою вирулентность. Из такой среды вирусы будут выделяться более слабыми, не всегда даже вызывающими заболевание. Из-за этого наше сосуществование с данными микроорганизмами в мире длится до сих пор. В противном случае либо те, либо другие уже давно исчезли бы.

— Если есть конкретная статистика, то давайте ее пообсуждаем. А так я не очень в это верю. Другое дело, что у нас много было мероприятий на удержание данной обстановки. Если мы посмотрим на графики, то увидим всплески в мае – июне, а потом ровная черта вплоть до конца сентября, когда кривая снова полезла вверх. Ровная линия — это количество заражений. Такая картина показывает, что никакой эпидемии или чего-то подобного нет. Если бы мы все противогазы надевали, болотные сапоги, в скафандрах ходили, было бы то же самое. Не в этом проблема и причина. Возбудитель попал в популяцию, и ничего вы не сделаете, мы не можем не дышать. Попал он к нам в Москву — распространится быстрее, чем мы думаем. Да, осенью он будет распространяться быстрее. Почему? Хуже погода, мы больше будем тяготеть к теплу, находиться в помещениях. Не маски надо штамповать, а безопасные вентиляционные системы делать.

— Плато практически никогда не бывает. Наблюдается подъем, пик, а потом резкий спад. А такого классического плато в эпидемиологии не бывает, потому что вначале увеличивается количество источников, интенсивность эпидемических процессов, все это поднимается вверх, а потом возбудитель теряет вирулентность, и, даже попадая в восприимчивый организм, он уже не способен вызвать у него болезнь. И все. Он постоянно меняется, теряет свою вирулентность, и первым признаком этого изменения является снижение летальности.

— Наши успешные менеджеры в основной массе учились за рубежом, поэтому у них подобострастное отношение ко всему, что происходит за границей. У них какая-то нездоровая страсть к копированию всего оттуда.

Возьмите Израиль. Там есть две проблемы, которые играют на руку эпидемии. Это то, что ортодоксальные евреи собираются вместе и молятся, и вторая — то, что они собирают вместе стариков и вывозят их на различные экскурсии, мероприятия, прогулки, в санатории и так далее. У них очень мощная социальная поддержка, но в данном случае она работает в большей степени против пожилых, нежели им на пользу. Среди стариков вирус набирает вирулентность, становится более агрессивным. Надо наоборот, чтобы вирус гулял среди молодых и здоровых людей. Тогда он потеряет вирулентность, и ничего не надо будет делать.

— Я вам честно скажу, оснований для жёсткого карантина нет. А на практике… Ну что, выйдет указ — значит, придем, не будет — не придем. Я вам приводил сравнительные цифры с гриппом, несравнимые с нынешними показателями по COVID-19, но тогда ведь никто этого ничего не делал. Не знаю, может быть, люди были поумнее.

— Спросите любого главу региона, почему он так сделал, и он вам скажет: да я с санитарным врачом советовался. Советчиком в этих делах у нас должна быть одна структура в Российской Федерации, которой дано это право, — Академия наук. Там есть отделение медицинских наук, вот у них надо спрашивать. Академия соберет мнение у всех академических, неакадемических, ведомственных институтов и решит, что нужно делать сегодня, завтра, все научные выкладки и новинки дадут. А мы сейчас из крайности в крайность кидаемся.

Одну гребенку нельзя делать для всей России. Вспомните, высокая заболеваемость была в Италии, Испании, там карантины вводили, массовые дезинфекции проводили, а Швеция ничего не делала, и у нее оставался уровень даже ниже, чем в России, хотя мы чего только ни делали, тоже все мыли и дома все сидели. А у шведов результат даже получше оказался, хотя таких кардинальных мер они не принимали.

Что касается наших регионов, то в каждом из них есть свои национальные и местные особенности, привычки, поведенческая типичность, еще что-то. В той же Испании старушки собираются вместе в кафешках, по 8–10 человек в заведении на своей улице или в своем квартале сидят весь вечер за чашечкой кофе с коньяком и рассказывают друг другу про мужчин. Они всегда это делали, а сейчас попал к ним возбудитель от ребенка или молодого человека, который про него и не знал, набрал вирулентность и пошел гулять. Вот там надо свои меры принимать. В Америке — свои, потому что там тьма ожиревших людей. У них образ жизни и культура питания к этому располагают. И в наших всех регионах свои особенности и меры должны быть разными.

— Две вакцины у нас уже есть, даже больше сейчас их появится. Пока оснований говорить о том, что они какие-то слабоиммуногенные, высокореактогенные или еще какие-то, нет. Не знаю, может быть, что-то и будет вылезать при массовом применении, но пока говорить об этом оснований нет. Вакцины есть, но дело не в них абсолютно. Популяция коронавируса гораздо меньше, чем того же гриппа. Меньше и типов, и видов. Вот у нас сейчас пять их популяций гуляет, и в скором будущем они уйдут и будут, как аденовирус, вызывать насморк.

По прививкам панику поднимать не надо. Прививать насильно или принудительно никого не будут. В России есть закон о вакцинации, и придумывать на этот счет ничего не нужно. Если вы не хотите, то вам никто ничего делать не будет. Вопрос только в том, надо или нет. Я думаю, что в следующем году об эпидемии, с которой сейчас ежедневно начинаются все новости, никто не вспомнит. Это первая инфекция в мире, которая стала определяться на основе выявления возбудителя до появления больных. Все сделали тест-системы и определяют, есть вирус или он был у человека, может быть, еще и неживой. Ну вот определили, что у него в организме вирус точно был, возможно, и есть без клинических проявлений. Но это ведь не значит, что он болен! У нас в организме постоянно присутствует множество вирусов: и герпеса, и папилломы человека, и другие микроорганизмы, стафилококки например, и много чего еще, но это не значит, что мы все ходим с раком шейки матки, или с герпесом на губах, или с признаками Эпштейн-Барра. Вопрос в том, справляется иммунная система или нет. Вот тот стресс, который создается людям паникой вокруг этого коронавируса, способствует снижению защитных функций организма. А у нас и по телевизору, и в соцсетях цифры эти, графики показывают, на которых показатели все бордовее и бордовее становятся. Обыватель смотрит, и у него шок, боязнь окружающих людей, страх всего вокруг, надо простынку купить и лечь — вот к чему все это?

https://business--gazeta-ru.turbopages.org/business-gazeta.ru/s/article/484288?promo=navbar&utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com