Убиты системой. Последние письма из СИЗО. Оксана Семенова, Мария Бухтеева, Клавдия Лизунова.

«Право, а не обязанность суда»

Оксана Семенова, Мария Бухтеева, Клавдия Лизунова. Осужденные. До 40 лет. Место смерти: тюремная больница им. Гааза в Санкт-Петербурге.

Весной 2016 года в областной больнице имени доктора Гааза УФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с разницей в несколько дней и недель умирают три осужденные женщины: Оксана С., Мария Д. и Клавдия Л. Судьбы женщин были схожи: у всех ВИЧ и рак в последней стадии. Осуждены были за незаконное приобретение и хранение наркотиков. Все три на протяжении многих месяцев после определения диагноза так и не получили необходимое лечение — ни химию, ни лучевую терапию. У всех был шанс на «актировку» — освобождение ввиду тяжелых диагнозов. Женщины испытывали мучительные боли, кровотечения, не могли ходить. Кроме обезболивающих и кровоостанавливающих лекарств, врачи тюремной больницы им. Гааза (куда женщин в итоге перевели) ничего им больше дать не могли и признавались в этом на суде, когда еще пациентки были живы. Суд как раз рассматривал ходатайства онкобольных об освобождении — тяжелые диагнозы входили в правительственный Перечень заболеваний, с которыми не держат в тюрьме. На судах по этому вопросу врачи Гааза, по сути, выступали в роли адвокатов: просили освободить заключенных для нормального лечения, говоря, что «прогноз для выздоровления безнадежный».

Тюремная больница им. Гааза в Санкт-Петербурге. Фото: fsin-mag.ru

Но Смольнинский суд Петербурга всем в актировке отказал. Мотивировка: «Наличие у осужденного заболевания, включенного в указанный Перечень (утвержденный правительством Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания. — В.Ч.), не влечет безусловное освобождение его от наказания», а «применение положений статьи 81 УК («Освобождение от наказания в связи с болезнью») является правом, а не обязанностью суда».

Хотя Европейский суд по правам человека в тот период вынесет по делу Марии Д. и Оксаны С. (то есть еще при их жизни) постановления, требуя от властей РФ оказать осужденным экстренную медицинскую помощь в специализированной клинике, либо отпустить, чтобы они могли лечиться самостоятельно. Решения ЕСПЧ никто так и не исполнил. Женщины продолжили мучительно умирать.

Все, что сегодня осталось в истории от этих женщин, — написанные от руки заявления на имя члена ОНК Санкт-Петербурга Леонида Агафонова, который обнаружил несчастных зэчек в больнице Гааза и придал их случаи огласке. (Орфография и пунктуация сохранены.)

«Я, Бухтеева Мария Валентиновна 20.04.1981 г.р. 03.06.13 г. арестовали в СИЗО-5 СПб. В ИК-2 перевели в октябре 2014 г. Находясь в СУСе (специальные условия содержания, утяжеляющие быт для заключенного, находящегося в исправительной колонии общего режима. — Ред.), неоднократно писала на вывоз к врачу гинекологу (никак не реагировали). В мае 2015 года вышла из СУСа и пошла к врачу гинекологу сама, была выявлена эрозия шейки матки. Даигноз — рак IV степени. Есть возможность лечения лучевой терапией, но здесь ее нет».

«Я, Лизунова Клавдия Васильевна, осуждена 24.02.2014, прибыла в Саблино, осмотр был проведен, но патология не была выявлена. При обращении к врачу с проблемой я была 13.01. 15 направлена на МОБ (межобластную больницу в системе ФСИН, в данном случае в больницу им. Гааза. — Ред.). На МОБ мы договорились, что если станет хуже, чтобы я приехала на «скорой помощи», что я и сделала 03.02.16 года, где была выявлена 4 стадия рака. Прошу Вас оказать мне юридическую помощь».

«Я, Семенова Оксана Вячеславовна, 15.02.80 г.р. Была арестована 06.02.13 г. С болями обратилась в марте 2015 г. Была поставлена на этап в МОБ им. Гааза. Нужное лечение предоставить мне не могут».

Уже после смерти этих и других женщин в больнице им. Гааза Европейский суд вынесет решения по каждой по отдельности — о том, что российские власти нарушили 3-ю статью Международной конвенции («Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию»).

Подробнее ➤