МЫ все умрем. Часть № 2

Всё закрыть, никого никуда не пущать

Слово и понятие "локдаун" за год стало привычным настолько, что британские филологи несколько дней назад назвали его "словом года".

Локдаун - это полная остановка, выключение всей экономической и социальной жизни государства, кроме самых необходимых институтов жизнеобеспечения. Локдаун - это закрытые школы, рестораны, заводы и офисы. Локдаун - это катастрофический рост безработицы. Локдаун - это остановившийся общественный транспорт. Комендантский час. Запрет гражданам отходить от домов на расстояние больше 500 метров. Всё для того, чтобы граждане как можно меньше общались друг с другом и, следовательно, имели как можно меньше шансов заразиться и заразить других.

Самый длинный локдаун на планете вводила Аргентина - он продолжался более пяти месяцев непрерывно, "убил" экономику, создал дополнительную эпидемию клинической депрессии среди запертых в домах граждан, но не сильно улучшил статистику заражений и смертей. Совсем без локдауна из всех цивилизованных стран обошлись в Белоруссии и в Швеции. "Шведская модель" поначалу вызывала много критики, но к настоящему времени выяснилось, что можно было и так: статистика смертности от коронавируса в Швеции не хуже, чем в большинстве стран Европы.

Между этими полюсами - все остальные страны мира и вся история 2020 года. С постепенным, но быстрым закрытием границ, практически полным исчезновением международного туризма и невиданным в истории сокращением числа авиаперелётов, запретами появляться на улицах без масок и отсутствием (до сих пор!) внятного ответа на вопрос: что же должны делать гражданские власти, чтобы противостоять эпидемии? Первая волна локдауна поднялась в Европе в марте и пошла на спад к июню. Она стоила развитым странам экономического кризиса, невиданного со времён Великой депрессии.

Увы, не только испуганной Европе и Америке, но и России и Китаю. У нас первый локдаун начался с решения президента Путина о "нерабочей неделе" в начале апреля и закончился к середине июня отменой безумных мер, введённых мэром Москвы, включавших в себя электронные пропуска на перемещение по городу, запрет пенсионерам пользоваться общественным транспортом, систему электронной слежки за людьми, заражёнными вирусом и соблюдающими карантин, и прочими решениями из репертуара Большого Брата. Первый локдаун стоил России, в общей сложности, четырёх триллионов рублей и общего спада экономики.

Но первый не был последним. С сентября Европа и Россия вошли в новый период роста числа заболевших (почему-то коронавирус ведёт себя как обычный грипп, и число заболевших растёт, как с обычнейшим ОРВИ) и в новый период карантинных ограничений. В России власти обещают до локдауна дело не доводить. Но мы уже дожили до отмены новогодних торжеств, до дистанционки для студентов и школьников, до закрытия отдельных регионов (пока закрылась Бурятия). В Европе дело хуже - комендантский час в Испании, Франции и Чехии, "мягкий локдаун" в Германии...

И ни малейшего понимания - а дают ли эти меры хоть что-нибудь?

Но если ответа на вопрос об эффективности карантинных мер нет, то для чего карантины нужны, всё-таки понятно. Для того, чтобы снизить единовременную нагрузку на учреждения системы здравоохранения. Потому что во всех странах мира заболевших оказалось больше, чем больничных коек.

Конец западной модели здравоохранения

Западное человечество не сразу испугалось коронавируса, но когда испугалось - впало в невиданную в истории панику. Причин для паники было две. Первая - не оказалось лекарства прямого действия, такого, которое было бы эффективно заточено именно против COVID-19. Пробовали и продолжают пробовать разные протоколы лечения, среди них попадаются более или менее удачные. Всё потому, что выяснилось - вроде бы лучшие в мире модели организации медицинской помощи - в Италии, Испании, Англии, США - совершенно бессильны перед эпидемией.

Если не брать в расчёт некоторые небольшие европейские страны, страшнее всего выглядит ситуация именно в Штатах - более 11 миллионов заболевших за год и 247 тысяч летальных исходов. Это больше, чем потеряла страна в Первую мировую войну. И это не только в абсолютных цифрах, но и в пересчёте на количество граждан страны, в несколько раз больше, чем в России, где за всё время эпидемии умерло от ковида 33 тысячи человек. Причина - фактическая недоступность медицинской помощи для тех, у кого нет страховки или она слишком дешёвая, а также стремление больниц, в большинстве частных, заработать на каждом пациенте.

Смертельный недуг поразил оптимизированную для "хороших времён", когда люди приходят к врачам заплатить хорошие деньги (сами или за счёт страховых компаний - не так уж важно) западную медицину. Настоящая эпидемия случилась с человечеством или, как шутят во Всероссийском союзе пациентов, "самая странная пандемия в истории", западная модель здравоохранения оказалась к ней напрочь не готова. А российская - готова постольку, поскольку в ней ещё осталось кое-что годное к мобилизации и неоптимизированное. Самое главное, конечно, - самоотверженные и умеющие работать даже не сутками - месяцами напролёт врачи и медсестры.

В репортажах из Европы и Америки мы за этот год видели специальные автомобили-рефрижераторы перед дверями больниц - не справлялись с нагрузкой морги. И российских военных врачей, в самый отчаянный период прибывших на помощь в охваченную ужасом Северную Италию. И скованные тотальным локдауном опустевшие города.

Самое главное, что творилось в это время в СМИ, - ожидание чуда. Когда, наконец, изобретут и выдадут всем лекарство от модной болезни? И когда же будет вакцина?