Сегодня исполнилось бы 80 лет Олегу Ивановичу Далю. Однако, и он, и коллеги по театральному и киноцеху, а также поклонницы, завистники и недоброжелатели были уверены, что и до менее скромных дат, как пятидесятилетие или до шестидесятилетнего юбилея актер не дотянет. И дело, даже не в пресловутой русской болезни. Еще будучи молодым актером, только подающим надежды, Олег Даль "подхватил" вирус, впоследствии, ставший именоваться манией совершенства. Сформировавшая особый взгляд не только на творческий процесс, подразумевавший, как должна выглядеть роль, но и на искусство в целом. Переменив немало московских театров, Даль имел возможность почувствовать общность их внутреннего мира, представлявшего всюду террариум единомышленников. Во главе их находились Ефремов, Завадский, Плучек, Гончаров, Эфрос, коим в дальнейшем придали флёр гениальности. Желчность, а порой, и нетерпимость, по отношению к заслуженным, сделали Олега Ивановича, персоной нон-грата. Нечто подобное, происходило и на съемочной площадке, когда нервные срывы и запои стопорили процесс. А в экспедиции, крайне тяжело быстро найти сопоставимую замену.
В итоге, Даль попадает в "серый" список - лиц, утверждение на роль которых режиссеры должны были добиваться особо. Жалуясь на безденежье и творческий застой, актер и здесь проявлял капризность, отказываясь от работы. То не видя себя в предложенной роли, то ругал сценарий или режиссера. Так московские киностудии отказались от строптивого гения.
И все же, мэтрам отечественного кинематографа удалось в своих значимых картинах запечатлеть Даля.
Козинцев в "Короле Лире" разрешал буквально все, говоря, что этому можно - он не жилец. Мельников, восторгаясь каждым снятым эпизодом, называл их гениальными. Великий комедиограф Гайдай, всегда серьезно относясь к происходящему на площадке, терпел эксцентрические выходки. Легендарная "сказочница" Кошеверова, вообще считала Олега Ивановича своим счастливым талисманом. А ведь в послужном списке были Зархи, Хейфиц, Мотыль, Мкртчян.
В последние годы, желая сделать, как можно больше и поняв, что академическая сцена и Даль не созданы друг для друга, пропагандировал творчество Лермонтова, что по воспоминаниям современников, тоже был человеком, крайне сложным в общении. Да и теперь, происходящее в театре, имело бы сомнительный успех в словах Олега Ивановича. Ибо ковыряние в грязи, нецензурная брань, одеяния из мешковины и полиэтилена с беготней по голой сцене с истерическими воплями, лишь заигрывание перед низменными инстинктами толпы, мало похожее на искусство.
Как-то в передаче, посвященной Алексею Смирнову, знаменитый Лев Дуров на вопрос, что если бы в этом мире актеры могли вновь встретиться, сказал примерно следующее: "Поверь, Макарыч, что таких, как ты, больше нет и никогда не будет". Подобного заслуживает и гениальный Олег Даль.
Прошло 40 лет с момента смерти актера, но на подмостках нашей памяти он по-прежнему играет молодой и живой.
