Само собой разумеется, история о создании казачьих частей в Росгвардии и недавнее заявление Ершова И. Л. о необходимости ухода от «правового нигилизма*» в отношении казачества и провести окончательную централизацию с монополизацией имени «казак» реестром не есть что-то неожиданное со стороны властьимеющих, но лишь закономерный итог наивности народа, опустошённого серией трагических событий прошлого века и непониманием прежних традиций и порядков возрождателями 80-90-х.
Что ещё может дать нам мёртвая изнутри империя, точнее, то, что от неё осталось в виде огрызка? Она не может себе позволить сделать логическое разрешение казачьего вопроса, вариантов которого всего три: либо оставить в покое и дать казакам самостоятельно решать свою судьбу с возвращением прежнего войскового имущества (земля, помещения, культурные объекты и т.д.), либо восстановить сословие в несословном обществе с возвращением прежних привилегий и войскового имущества, либо окончательно сбросить казачество с борта современности, сгноив его в каких-то локальных войнах путинской геостратегии. Поэтому единственное решение - это интеграция казаков в существующие структуры РФ в качестве эдакой запасной силы.
Нет никакого логического смысла в особых казачьих подразделениях в армии или правоохранительных органах - просто потому, что у казаков, в отличие от полицейских, КГБшников, росгвардейцев или типов вооружённых сил, просто нет уникальных задач, которые они должны решать и которые никто, кроме казаков, не может исполнять. Казаки не могут быть подобной им структурой просто потому, что казачество изжило свои функции, необходимые для государства, а новых оригинальных задач быть не может.
Однако паранойя властей касательно казачьего сепаратизма и возможности требования с нашей стороны возвращения войсковой собственности не позволяет им пустить дело на самотёк. Решение, предлагаемое Чайкой и Ершовым, архиважно для России, как минимум, с точки зрения: во-первых, взращивания антиказачьих настроений в обществе, и без этого сильных, во-вторых, подавления и без того слабых и малочисленных казаков-самостийников, усиления раскола между федералами и регионалистами\самостийниками.
Похожую методичку наши власти отработали на русских националистах, война 2014 года и украинский вопрос которых расколол на две непримиримые половины (русналистов-белосовков и последовательных этнонационалистов, где последние в меньшинстве), отношение ко вторым же в массах народа было ещё больше испорчено, что мешает им выйти из маргинального состояния.
В случае же с казаками, массы иногородних и инородцев плохо относятся к обеим частям - частично из-за насаждаемого сверху стереотипа, распространяемого на всех казаков, в виде ряженых блюстителей патриотизма и любви к власти, отчасти в силу исторических разногласий и взаимных претензий между соседскими народами. Не будем забывать и того, что добрая часть населения юга к казакам имеет ненависть на подсознательном уровне - ибо, как потомки пьяных дебоширов, получивших от советской власти казачьи курени и земельные наделы в качестве пусть и фиктивной, но собственности, по-другому не могут относиться к тем, кто гипотетически может у них всё отнять и кого в семейных кругах рисуют в чёрных красках, рассказывая про «героизм» дедов.
Когда власть не верит в будущее собственной страны и делает всё, чтобы народ жил настоящим и искажённым через призму победобесия прошлым, необходимы люди, которые могут выполнять грязную работу, и на которых можно будет свалить всю ответственность тогда, когда социальный и политический кризис будет раскалён до предела - одним из таких объектов и должны выступать мы, и радоваться подобной роли в постсоветском театре могут только дегенераты.
