Сегодня хотим поделиться с вами статьёй Майка Хирна. Раньше он был инженером в Google, одним и авторов Bitcoinj и бывшим участником команды разработчиков Биткойна Bitcoin Core, откуда со скандалом ушёл в январе 2016 года. Некогда он заявлял, что продал все свои биткойны.
Я был разработчиком биткойнов около пяти лет и одним из первых пользователей Биткойнов. Мы много общались с Сатоши Накамото по электронной почте, прежде чем он ушёл из проекта, который я с тех пор опубликовал как документы, представляющие исторический интерес. Многие из обсуждений затрагивают темы, которые были давно задокументированы или решены, но в те ранние годы очень мало было задокументировано или понято о Биткойне, поэтому прямой вопрос Сатоши был единственным способом получить чёткие ответы. Ни одно из этих обсуждений по электронной почте не содержит никаких указаний на его личность.
Я покинул сообщество Биткойна несколько лет назад. К моему большому удивлению, моя последняя статья, где я объясняю почему, – «Развязка эксперимента Биткойна» – спустя полдесятилетия по-прежнему каждые несколько дней репостится в соцсетях и получает стабильный поток просмотров. Я также регулярно получаю письма с вопросами об этом.
Хотя то была последняя статья о Биткойне, которую я опубликовал, она не была последней написанной. Была ещё одна, которой я поделился в разные годы с несколькими людьми, но так и не сделал общедоступной. Глубинной причины для этого не было: издание New York Times сообщило мне, что опубликует статью о текущих событиях, нравится мне это или нет. Я не знал, что будет в их статье, но знал, что они общались с людьми, имевшими привычку лгать обо мне, поэтому я отдал приоритет публикации «Развязки», чтобы изложить свою сторону истории. Затем статья стала активно распространяться, и на фоне последовавшего ажиотажа я решил, что это хороший момент, чтобы поставить точку. Поэтому вторая статья так и не была опубликована.
Я публикую её сейчас, потому что с годами она, как мне кажется, стала даже более актуальной. В то время я думал, что рано или поздно просто удалю её, так как это политический и психологический анализ старого и малоизвестного спора в интернете, о котором большинство людей никогда не слышали. Но лежащие в его основе темы псевдоэкспертов, интеллектуального теоретизирования против прагматического опыта, подавления дискуссий и «конфликта воззрений» очень актуальны как для коронавирусных локдаунов, так и для Брексита – очень важных современных вопросов (по крайней мере, для меня). Хотя вывод в конце пессимистичный, никто до сих пор так и не убедил меня, что он неверный.
Если вы не в курсе, о чём был спор вокруг размера блоков, то прочитайте сначала предыдущую статью, иначе написанное здесь вам будет непонятно.
Написано в январе 2016 г.
В сегодняшней статье я хочу обсудить основополагающие расхождения в политике и философии, из-за которых Биткойн оказался близок к краху. Почему то, что начиналось как, казалось бы, незначительное техническое разногласие, переросло в крупнейший кризис, с каким когда-либо сталкивалась первая криптовалюта? Причина в своём корне явно не техническая. Так что же заставляет людей так поступать?
Думаю, ответ можно найти в книге американского академика Томаса Соуэлла «Конфликт воззрений». Настоящая статья объясняет теорию Соуэлла и применяет её к спору о размере блоков.
О коллективном принятии решений
Какое-то время я был очарован тревожным явлением: в сообществе Биткойна полно людей, презирающих демократию. Можно привести типичную цитату от человека по имени Майкл Марквардт, более известного под псевдонимом theymos:
«Демократия не слишком эффективна в принятии хороших решений вообще».
Позже он развил свою мысль:
«Можно продвигать BIP 101 как идею. Но реальное использование BIP 101 – нет. Когда идея имеет консенсус, тогда она может быть воплощена в жизнь.
Биткойн не демократия. Ни майнеров, ни узлов. Переход на XT – это не голос за BIP 101, а отказ от Биткойна в пользу отдельной сети/валюты.
Хорошо, что есть свобода сделать это. Одно из замечательных свойств Биткойна – отсутствие в нём демократии».
Комментарий о том, что можно продвигать, а что нет, связан с систематической цензурой на площадках, которые он контролирует: официальном сайте Биткойна и двух крупнейших форумах сообщества (на Reddit и bitcointalk.org).
Цензура была спровоцирована запуском Bitcoin XT, позволившего пользователям и майнерам голосовать за увеличение максимального размера блоков после того, как разработчики Bitcoin Core отказались разрешить такое увеличение. Я подробнее объяснил Bitcoin XT и события, которые к нему привели, в статье «Почему в Биткойне происходит форк».
Марквардт называет себя рьяным либертарианцем, но не только удаляет любые посты, упоминающие XT, но и, естественно, любое упоминание конкурентных форумов и обсуждение самой цензуры. Он недавно начал тайком переупорядочивать обсуждения, где люди выражают свой гнев… с сортировки по «лучшим» на сортировку по «противоречивым», этим самым не давая появляться вверху получившим много голосов комментариям с критикой его и разработчиков Bitcoin Core. Подобная незаметная манипуляция стала очень распространённой.
Марквардт поступает так, потому что ему не нравится идея голосования, и он не один. Я уже сбился со счёта, сколько раз я встречал комментарии от сторонников Bitcoin Core, где утверждалось, что Гэвин Андресен и я занимаемся «популизмом», или подстрекаем «толпу», или пытаемся навязать «тиранию большинства».
Адам Бэк, CEO компании Blockstream, на которую работают некоторые разработчики Bitcoin Core, рассказал журналу IEEE Spectrum, что считает XT «переворотом», и провёл презентацию для китайских майнеров, где заявил, что демократия – это когда сильные наживаются на слабых. Кто-то анонимно выложил программу, отдающую фальшивые голоса за BIP 101, чтобы было сложно узнать, какую поддержку предложение имеет на самом деле. Питер Вюлле, сотрудник Blockstream и один из нескольких людей, способных напрямую менять код Bitcoin Core, также высказался о демократии:
«Если вы хотите позволить большинству определять экономическую политику валюты, то я советую фиатные валюты. Они уже давно используют такой подход.
Консенсусные правила Биткойна – это система консенсуса, а не демократия. Найди решение, с которым согласны все, или никакого».
Утверждение Вюлле, конечно, странным образом неверно. Валюты вроде доллара и евро контролируются неизбранными центральными банкирами, на которых нельзя повлиять путём голосования. Воля людей не измеряется и тем более не уважается.
Даже Coinbase, ведущий Биткойн-стартап из Силиконовой долины, удалили с сайта bitcoin.org в наказание за заявление о поддержке XT. Сотрудник Coinbase Чарли Ли сказал об этой дискуссии: «Меня пугает то, во что превращается сообщество Биткойна. Любое мнение, расходящееся с партийной линией, искореняется». После этого сайт Coinbase упал на несколько часов из-за DoS-атаки – прямой мести за позицию компании.
Я мог бы ещё долго продолжать… но задумайтесь на минутку, насколько всё это странно.
Люди, выросшие на Западе, воспитывались в культуре, уважающей демократию. В Великобритании каждый год минутой молчания почитают память солдат, погибших во Второй мировой войне «за нашу свободу». История Холодной войны преподносится как борьба демократии с диктатурой. Наши лидеры произносят длинные речи и даже оправдывают войны на основании распространения демократии. В Европе и Америке большинство считает демократию идеей, за которую стоит умереть. Говорить, что ты ненавидишь демократию, ненамного больше социально приемлемо, чем говорить, что тебя сексуально привлекают 13-летние.
Однако в сообществе Биткойна полно людей как раз с такими взглядами. Что происходит?
В 1988 г. Томас Соуэлл издал книгу, в которой попытался объяснить, почему люди оказываются политическими противниками по стольким разным и, казалось бы, несвязанным вопросам. Если вы слышите, что кто-то поддерживает сильные военные расходы и свободные рынки, то можно предположить, что он также против гендерных квот в советах директоров компаний, хотя эти вопросы никак между собой не связаны. Соуэлл хотел выяснить причину.
Я узнал об этой книге лишь в 2015 г. Её рекомендовал анонимный комментатор, и поначалу я отнёсся скептически – какое отношение может иметь книга, написанная в 1988 г., к спору о размере блоков? Но всё же я был достаточно заинтригован, чтобы её купить.
Соуэлл утверждает, что политические конфликты уходят корнями в различия в глубинных интуитивных допущениях о самой человеческой природе. Эти допущения настолько глубоко укоренены, что редко формулируются или обсуждаются напрямую, но они ведут посредством логической экстраполяции к целому ряду точек зрения, окрашивающих нашу позицию практически в любой политической дискуссии. Соуэлл называет эти допущения «видениями» и описывает спектр между двумя противоположными видениями: ограниченным и неограниченным.
Люди с ограниченным видением считают, что человеческая природа в своей сущности несовершенна и неизменна. Они убеждены, что на глубинном уровне мы все практически одинаковы, всегда такими были и всегда такими будем. Индивиды с ограниченным видением не могут постичь всю широту мира, и попытка сделать это выше их сил. Как следствие, для них спектр человеческого потенциала невелик: разница между наиболее и наименее нравственными/интеллектуальными людьми весьма тривиальна.
Люди с неограниченным видением считают, что человеческая природа гибкая, способная к совершенствованию и в своей сущности хорошая. Они считают, что на глубинном уровне существуют большие различия между нравственными и интеллектуальными потенциалами людей и что те, кто находится в верхнем конце спектра, устойчивее к алчности, непорядочности, глупости и продажности, чем те, кто находится внизу. Продвижение к вершине человеческой природы происходит посредством мышления, рассуждения и дискуссий.
Очевидно, что почти никто не является полностью ограниченным или полностью неограниченным и взгляды людей в течение жизни могут меняться. Но, отталкиваясь от этой простой исходной точки, Соуэлл объясняет, как эти видения быстро ведут к различным другим, менее абстрактным мнениям.
Поскольку люди с ограниченным видением считают, что на глубинном уровне все практически одинаковы, они приходят к выводу, что мудрость и знание распределены среди всего населения. Они предпочитают доверять системам, собирающим и обрабатывающим децентрализованную мудрость… таким процессам, как рынки, референдумы и эволюция традиций. Если эти системы иногда приводят к результату, который кажется нежелательным, это печально, но неизбежно, если только не улучшить систему. Важен компромисс, потому что ни у кого нет полной картины. И поскольку человеческая мудрость по своей природе ограничена, прямое вмешательство часто вызывает неожиданные побочные эффекты. Как следствие, нет решений, а есть только компромиссы. Ценность озарений и идей низкая, а практического опыта – высокая.
Люди с неограниченным видением обычно придерживаются противоположного мнения. Они часто не доверяют крупным институтам и децентрализованным процессам, ограничивающим человеческое поведение. Они фокусируются на решениях и считают компромиссы неприемлемыми. Поскольку человеческий потенциал – это путь, по определению некоторые люди продвинулись по нему дальше других, и поэтому для принятия решений лучше всего найти таких людей и поставить их на руководящие должности. Люди с неограниченным видением часто верят в делегирование власти влиятельным людям, чья легитимность основана на их нравственной чистоте и сложности их идей. Соуэлл называет таких людей «интеллектуалами».Об интеллектуалах
В теории Соуэлла много говорится о роли интеллектуалов, поэтому нам следует рассмотреть определение этого термина: кто-то, чьё вознаграждение или статус в обществе основаны на генерировании им идей. Это немного отличается от определения эксперта. Соуэлл проводит различие между интеллектуализмом и экспертным знанием.
Существование экспертного знания непротиворечиво: люди всех воззрений согласны о ценности экспертов и о том, кто ими может быть. Разногласия касаются интеллектуалов: тех, кто считаются в целом умными или хорошими и у кого часто есть пространные идеи о том, как перестроить общество. Под определение интеллектуала у Соуэлла часто подходят академики, так как им платят за генерирование идей, а не, например, за правильное бурение нефтяных скважин или эффективные компьютерные программы. Академики могут быть экспертами, но экспертов намного больше, чем академиков.
Люди с неограниченным видением часто смешивают экспертное знание и мудрость и, как следствие, высоко ценят интеллектуалов и прилагают значительные усилия, чтобы их разыскать. Мнения небольших групп интеллектуалов получают большой вес, и следование их советам считается как что-то очевидно правильное, даже если то, что они говорят, на первый взгляд, идёт вразрез со здравым смыслом. Непрямые механизмы, такие как голосование и рынки, – это ненужные окольные пути; предпочтительнее дать интеллектуалам прямую власть. Люди с неограниченным видением часто видят проблему и приходят к выводу, что решением будет регулятор – кто-то, кто может управлять системой, когда менее мудрые, честные или безупречные её участники наделают глупостей. «Комитет мудрецов» ЕС – классический пример такого менталитета.
Но люди с ограниченным видением считают наоборот. Они рассматривают само существование «интеллектуалов» как подозрительное предположение, потому что не верят, что некоторые люди в своей сущности лучше других. Они считают, что прямое вмешательство может вызвать непредвиденные потери, и превозносят здравый смысл над абстрактными академическими идеями оторванной от действительности элиты. Люди с ограниченным видением убеждены, что нужно прислушиваться к эксперту, когда он высказывается на тему, соответствующую его узкой специализации, но это не означает, что эксперта следует наделять какой-либо властью. Вместо этого взгляды экспертов должны сообщать информацию рынку или, когда это по какой-то причине невозможно (например, в вопросах оборонной политики), предоставлять информацию для голосования.
Политический спектр
У нас уже имеется достаточно прямое разделение на политических правых и левых, так к чему все эти ограниченные и неограниченные видения?
Типичное разделение на правых и левых не во всём точно совпадает с теорией Соуэлла, и часто отнесение идеологии к левому или правому спектру в лучшем случае спорно. Определив собственные понятия, Соуэлл избегает этих проблем. Например, нацизм считается крайне правой идеологией, тогда как политика и действия нацистов очень сходны с коммунистическими режимами.
Ещё больше всё осложняется тем, что иногда люди приходят к похожим заключениям по совершенно разным причинам. Разные видения не соответствуют конкретным политическим идеологиям, и не всегда можно определить видение человека по каким-то его политическим предпочтениям.
Но попробуем применить теорию Соуэлла к теме, не относящейся к Биткойну, и посмотрим, как она себя покажет. Эта тема – конфликт.
Левые обычно пацифисты и считают социальные расходы более приоритетными, чем расходы на армию. Они часто выступают за ядерное разоружение. Правые часто придерживаются противоположных взглядов.
Для человека с неограниченным видением война – прискорбный недостаток человеческой природы: отклонение от естественного положения вещей, которым является мир. Война требует объяснения и решения. Объяснение – люди, находящиеся ниже в нравственном/интеллектуальном спектре. Решение – вовлечённость, дискуссии и мирные конференции, чтобы поднять другую сторону до нашего уровня. Всё меньшая частота войн, с другой стороны, слишком очевидна, чтобы требовать объяснения: человеческая природа становится лучше, как и следовало ожидать. Поэтому хороший способ избежать войны – просто избегать оружия.
Но для человека с ограниченным видением объяснения требует не война, а мир. Поскольку он полагает, что человеческая природа фиксирована и неизменна, война – естественное состояние человечества. Мир объясняется не совершенствованием человеческой природы, а созданием настолько ужасных армий и оружий, что нападать друг на друга для стран – сумасшествие, а также всё большей торговой интеграцией, делающей войну экономически невыгодной. Решение конфликта – победить в нём благодаря военной мощи. Следовательно, лучший способ избежать войны – сочетание больших оборонных расходов и заключения соглашений о свободной торговле.
О либертарианстве
статуя с фейспалмом
В криптовалютном мире полно людей, называющих себя либертарианцами (по американскому определению). Не сразу очевидно, как либертарианство вписывается в эту теорию. С одной стороны, либертарианцы кажутся правыми: им нравится умеренное правительство и не нравится регулирование. Но с другой стороны, они против большой армии и строгого следования традиции.
Возможно, теория неверна?
Или, быть может, либертарианцы приходят к решениям, кажущимся консервативными, другим путём?
Представьте, что вы западный человек с крайне неограниченным видением. Вы считаете, что существуют большие различия в человеческом нравственном и интеллектуальном потенциале… настолько огромные, что тем, кто наверху, те, кто внизу, кажутся почти что муравьями. Вы настолько глубоко в это верите, что об этом даже не стоит упоминать, так как вам это кажется очевидным. Что вы можете заключить?
Вы можете заключить, что демократия – не добродетель, а угроза, так как подавляющее большинство людей глупы, безнравственны, продажны и легко дают ввести себя в заблуждение. Дать им власть – значит обречь человечество на правление посредственности в лучшем случае, а в худшем – катастрофической некомпетентности.
Но вы живёте в стране, где демократию почитают и нет шансов, чтобы в обозримом будущем система управления изменилась. Даже высказывать такую мысль проблемно, потому что вы рискуете получить ярлык экстремиста, коммуниста или психически больного.
И кроме того, какая разница? Неясно, что заменит демократию, если её упразднить. Людей, которые действительно всё понимают, очень мало, и найти их и собрать в какую-нибудь управленческую структуру будет сложно… А в количествах, необходимых для управления государством? Невозможно. Поэтому в революции всё равно нет смысла.
Если демократия – тирания большинства, а создать лучшее государство невозможно, то очевидно, что единственная альтернатива – полное отсутствие государства. Отсюда крайнее либертарианство или анархо-капитализм в духе Росса Ульбрихта и использование термина «государственник» как оскорбления для тех низших существ, которые почему-то до сих пор ничего не понимают.
Видения Биткойна
И вот вы открываете для себя Биткойн. Как вы будете его воспринимать? Вы можете почитать форумы, посетить парочку конференций и заключить следующее:
Цель проекта – создать идеальные деньги.
Идеальные деньги – это, почти что по определению, деньги, созданные людьми, находящимися наверху нравственного/интеллектуального спектра. Также по определению такие деньги не могут быть демократическими, потому что демократические деньги будут посредственными, что будет идти вразрез с целями проекта. Биткойн не был бы создан, если бы существующие валюты не были посредственными. Следовательно, существующие деньги, согласно логике, должны быть демократическими (см. выше рассуждения Вюлле в качестве примера). А значит, лучшие деньги созданы лучшими людьми и затем заморожены, чтобы их нельзя было изменить.
