Новости о притязании арбитражного управляющего Антипинского НПЗ на рекордное вознаграждение в 5,4 млрд рублей могут вызывать самые диаметральные чувства: от праведного гнева, разноцветной зависти до обуреваемой гордости. Параллельно идут новости немецких СМИ о трудных буднях тамошних АУ. В рамках отечественной реформы законодательства о банкротстве взглянем на современные проблемы немецкого рынка антикризисного управления, а именно по таким горячим вопросам как порядок назначения АУ и расчет их вознаграждения.
В качестве предварительной ремарки стоит заметить, что в ФРГ не стоит столь остро вопрос: чья же фигура АУ, кредиторов или должников. Ни тех, и не других, это фигура суда по делам о несостоятельности. Суд для АУ, которые в своей подавляющей основе юристы – это сюзереноподобный орган, за реакцией которого боковым зрением всегда следит АУ и с разрешения которого он получает плату за свои услуги. И основной причиной такого вывода стоит назвать, пожалуй, «вассальную клятву», которую АУ приносит суду. Иными словами, чтобы быть допущенным до рынка банкротства на территории судебного округа, суд должен внести соответствующее физическое лицо, претендующее на арбитражное управление, в свой список. При этом можно претендовать на включение в список нескольких судов. Старые «сюзерены» другому оммажу не оскорбятся.
В 2004 г. Конституционный Суд ФРГ анализировал вопрос предварительного отбора АУ для внесения в указанные списки, признав судебные распоряжения по данному вопросу актом публичной власти, которые могут быть обжалованы в судебном порядке. Как следствие, в 2016 г. суды стали применять так называемую «Ганноверскую модель» внесения АУ в свои списки. На основе заполненной анкеты каждый АУ получает определенное количество баллов. Когда его баллы превышают средную среди баллов уже зарегистрированных АУ – он может претендовать на назначение по конкретным делам.
Данная модель, насколько прозрачной она бы не казалось, регулярно испытывает удары на прочность от адвокатов, чьи показатели оказались ниже ватерлинии. Последним из примечательных судебных актов по подобным жалобам стало определение Каммергерихта (высшего земельного суда) Берлина от 14 мая 2020 – 1 VA 17/17. По данным анкеты жалобщик получил 155,45 балла при среднем показателе 193,73. В основе баллов лежали следующие критерии: опыт работы, квалификация, коммуникативные навыки, сфера деятельности, повышение квалификации АУ, повышение квалификации сотрудников, сертификация, количество производств (с санацией, планом восстановления платежеспособности, отказом в связи с отсутствием конкурсной массы), результаты продаж конкурсной массы, квота погашения требований, размеры расходов АУ, продолжительность производств. Проанализировав каждые критерии, степень их влияния на общую оценку и произвольность, суд высказал критичное отношение к существующей системе: «Применение балльной системы … в целом скрывает проблему, когда заявители, соответствующие общим критериям включения в список, в зависимости от количества полученных баллов будут обладать более лучшими или худшими шансами на назначение в качестве АУ». В итоге это приводит к формированию некоего закрытого перечня, исключающего доступ к рынку. Отказав заявителю в возложении на суд общей обязанности по назначению, что должно решаться в каждом отдельном производстве, Каммергерихт указал на необходимость установления законодательных правил, которые будут определять критерии отбора АУ.
По вопросам вознаграждения АУ немецкий институт банкротства лихорадит не меньше. Основная жалоба состоит в том, что АУ недостаточно зарабатывают. Вознаграждение в 834 млн евро (при 15 млрд-ной конкурсной массе), на которое претендовало в 2002 г. адвокатское бюро, чей АУ вел банкротство дочек Lehmann – это исключительный случай. Поэтому совсем недавно был принят закон об изменении Положения о вознаграждении АУ (InsVV). Общие правила вознаграждения по ст. 2 выглядят сейчас следующим образом:
Тем самым с 01.01.2021 г. размер вознаграждения был увеличен, при этом рост прежде всего коснулся среднего сегмента: до 100 тыс евро вознаграждение выросло на 28%, до 1 млн евро – на 30%, до 70 млн – на 36%, далее рост существенно падает.
Несмотря на формальный рост, критика (уже нового) законодательства не стала меньше. Тем более в пояснению к законопроекту сам Минюст ФРГ открыто писал, что в случае с крупными банкротами отсутствуют эмпирические данные, которые указывали бы на превышение расходов АУ над его вознаграждением. Поэтому если по банкротству Lehmann применялись новые правила, то вознаграждение составило бы 473 млн евро.
Наряду с привязкой основного вознаграждения к объему конкурсной массы действуют также специальные правила о минимальном вознаграждении (сейчас 1400 евро вместо 1 тыс.), страховании ответственности АУ (ст. 4), возможности увеличения базовой ставки при сложности производства, требующего, в частности, управление операционной деятельностью должника, особенности вознаграждения временного управляющего (ст. 12), вознаграждение членов комитета кредиторов (ст. 17).
Таковы вкратце основные тезисы о наиболее актуальных вопросах для немецких АУ. Кстати, ликвидационный характер процедур банкротства в ФРГ волнует их практиков не меньше, чем в РФ. Потому недавно наряду с Положением о несостоятельности вступил в силу (также с 01.01.21 г.) Закон о стабилизации и реструктуризации предприятий (StaRUG), который подобно обсуждаемому в РФ институту cram down ввел аналогичные процедуры в ФРГ. Но это уже другая история.
Читатель может справедливо заметить: что нам Германия, ведь что немецкому АУ (неочевидно) хорошо – то русскому смерть. Или это все-равно что любоваться «Мерседесом», понимая, что свой такой не соберешь. Все это так. Только задача стоит скорее не собрать «Мерседес» из качественного мрамора джиновским способом, а поставить АКПП на «Жигули».
