Зачем Путину сейчас нужен Сталин? В какой параллели мы это видим.

И так политический дискурс любой страны историчен, а политики для легитимации своих действий апеллируют к опыту великих предков. Как нам известно инаугурацией каждого американского президента есть маленькая интрига, кого новоизбранный лидер страны упомянет в своей речи.

Как то однажды, мистер Джо Байден процитировал Авраама Линкольна, что имело сразу два смысла.

Во Первых лежащий на поверхности президент, освободивший рабов, что важно для афроамериканской общины. Второй президент-республиканец. Демократ Байден, привыкший к двухпартийной политике, подорванной острым противостоянием левых и правых, декларировал стремление объединить страну, а и именно в контексте единства процитировал своего великого предшественника.

В нашей Стране к истории на высшем уровне обращались в то время, когда Америка только переживала становление как государство. В 1786-м, за год до принятия американской Конституции, Екатерина II пишет пьесы «Из жизни Рюрика» и «Начальное управление Олега». «Колико княжеский престол ни лестен, но окружен всегда многоразличными заботами», вкладывала Екатерина в уста Олегу свои собственные мысли, изложенные весьма тяжеловесным языком для государыни нравоучение было важнее стиля.

В наше с вами время к истории обращается Владимир Путин и причем многократно и нередко безотносительно текущей политики. Его «Украинскую» статью можно еще объяснить демонстрацией укорененности геополитических интересов России, стремлением убедить в своей правоте украинский народ поверх политического класса и еще раз предупредить США о красных линиях.

Тогда, при чем здесь Северная война, которую Путин назвал Семилетней, что позволило прославиться поправившему его воркутинскому школьнику Никанору Толстых?

А как вам история о том, как скончался митрополит Филипп был убит Малютой Скуратовым, который не мог действовать без приказа Ивана Грозного, или как-то иначе.

Важно понимать, что связь с политикой есть и здесь и немалая. Для Путина принципиально важен один принцип непрерывности истории, который в прошлом году был закреплен в Конституции, в которой теперь говорится о том, что «Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность развития российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство». Преемственность заключается в государственничестве, в восприятии строителей державы как положительных исторических деятелей прошлого, а вольных или невольных разрушителей как мы его понимаем.

На мой взгляд такой подход является простым продолжением сталинского напомним, что перед войной и во время нее Сталин подчеркивал преемственность Советского государства с тщательно отобранными персоналиями досоветской истории, где присутствовали Александр Невский и Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Суворов и Кутузов, Ушаков и Нахимов, а из царей — Иван Грозный и Петр Первый (хотя и с некоторыми оговорками, то в советской стране орденов в честь монархов быть не могло, а Александр Невский воспринимался как народный герой в исполнении артиста Черкасова).

Совсем не давно, Путин открыл сооруженный за несколько месяцев мемориальный комплекс, посвященный тому же Александру Невскому, а также как символ не только государственности, но и преемственности (у нескольких персонажей есть портретное сходство с бойцами Шестой роты псковских десантников, погибшими на второй чеченской войне).

А при более внимательном рассмотрении очевидны и существенные отличия от сталинского подхода.

Проблема восприятия фигуры Ивана Грозного для человека, идентифицирующего себя с православием, связана в немалой степени с гибелью митрополита Филиппа, причисленного церковью к лику святых.

В эпоху Сталина такой проблемы не было для него убийство «сторонника боярской реакции» вовсе не являлось грехом.

Путин же интересуется альтернативной теорией, обеляющей царя как хотя и сурового правителя, но не пересекшего совсем уж недопустимой для верующего человека грани.

Но стоит заметить, что важнее другое. Сталин был человеком революции и пытался соединить несоединимое, имперскую и революционную традиции, государей и их верных слуг с крестьянскими и казачьими бунтарями. Суворов же в ряду положительных персонажей соседствовал с Пугачевым, Петр Первый с Булавиным, Минин и Пожарский с Болотниковым. Пушкин прочно связывался с декабристами, а Ленин считался гением всех времен и народов, сравнимым разве что со Сталиным.

Путин же - антиреволюционер, поэтому вся революционная традиция отнесена к антигосударственной (достаточно посмотреть современные российские исторические фильмы, снятые под эгидой госканалов «Союз спасения», «Троцкий», «Демон революции»).

И становится очевиден последовательный акцент на совершенно чуждых Сталину образах Столыпина, святого Владимира, а в последнее время, Александра III как символа консервативной политики, технологической модернизации и самодостаточности России (о союзе с республиканской Францией сейчас упоминают нечасто, зато фраза о двух союзниках России армии и флоте цитируется многократно). В 2017 и 2021 годах Путин открыл два памятника этому императору в Ливадии и Гатчине.

Так-же важно понимать, что при всей антиреволюционности Путина в непрерывную историю России включается и советское время. В этом принципиальное отличие российского официального исторического подхода от возобладавшего в Центральной Европе, где советский период истории воспринимается как аномалия.

Когда то и в России тоже были определенные попытки, связанные с позиционированием «новой России» как молодой страны, появившейся на свет в 1989 году и воспринявшей лучшие традиции империи. В 1990-е годы была популярна формулировка «возрождение России», подразумевавшая как раз аномальность советского периода.

Как мы понимаем, попытки исключить советский период натолкнулись на системную проблему главным событием не только российской, но и мировой истории россияне считают Великую Отечественную войну.

Путин здесь не исключение и его подход жестко оппонирует доминирующему в Евросоюзе, где Вторая мировая все более выглядит противостоянием между тоталитаризмом и демократией, а Сталин сближается с Гитлером.

Сейчас в России такое отождествление не просто считается недопустимым, но и противоречит только что принятому закону, а восприятие истории все более конфликтно по отношению к Западу, как, впрочем, и современная политика. Политический разрыв 2014 года предшествовал жесткому размежеванию в исторической сфере.

В самом российском подходе к истории есть, мягко говоря «темные пятна».

И как относиться к государственнику Сталину, который является корпоративным героем для КПРФ, а на нынешнем государственном уровне воспринимается куда более противоречиво, в том числе и в связи с неприемлемостью «вождя народов» для православной церкви — он уничтожил намного больше святых, чем было канонизировано на Руси ко времени правления Ивана Грозного включительно. Или к Ельцину, который для тех же коммунистов и державников один из главных разрушителей страны, а для Путина важен непосредственный предшественник, передавший ему власть. Очередная и самая масштабная его попытка вернуть на Лубянку Железного Феликса показала раскол в лоялистском лагере по вопросу отношения не только к Дзержинскому, но и созданной им чекистской системе.

Понимаете, главная проблема даже не в конкретных фигурах, а в еще более серьезном процессе, на купирование которого во многом направлена российская политика памяти. В начале нынешнего года организаторы Российского фестиваля кино и интернет-контента «Герои большой страны» совместно с проектом «Мотивирующие цифровые уроки» спросили школьников (всего более 7 тысяч учеников 7-11-х классов) о том, кого они считают своими героями. Выяснилось, что больше четверти опрошенных назвали своих родных, а на втором месте с 15% оказались персонажи зарубежного кино в том числе Железный человек, Человек-паук и Наруто.

Участников Великой Отечественной войны и современных военных назвали лишь чуть больше 3% опрошенных, маршала Жукова — 1%, Зою Космодемьянскую — менее 1%.

Так-что господа смена поколений ощущается не только в отношении к историческим событиям и персонажам, честно говоря, в равнодушии к ним. Слишком многие представления, казавшиеся незыблемыми, быстро устаревают, причем не только в исторической, но и в смежных сферах.

В конце 2020 года онлайн-сервис по поиску работы SuperJob выяснил, что любимым новогодним фильмом россиян является «Ирония судьбы, или С легким паром!».

Разумеется, в этом нет никакой сенсации, но важны цифры. В 2010 году его назвали 42% респондентов, в 2020-м только 16%.

А на втором месте с небольшим отрывом (17%) — «Один дома». Более молодые поколения предпочитают голливудский фильм их детства, казалось бы, вечной советской классике.

И в заключении, хочу сказать так.

Проводя свою политику памяти, Путин противостоит не только Западу, но и падению интереса к истории в самой России, восприятию молодыми поколениями ценностей современного глобального мира, способному привести к размыванию нормативных для него государственных устоев.

Для этого устанавливаются памятники, снимаются фильмы, проводятся другие мероприятия вплоть до того, что в Москве в октябре состоится первый Всемирный конгресс учителей истории, Ура, и что в России началась битва за историю, я так это понимаю, в которой основное соревнование происходит не столько с Западом, но и с со мим временем.

А, что думаете Вы по этому поводу?

Пишите ваши комментарии…