Глубокие воды Атлантики.
Как русский подводник спас американцев от ядерной катастрофы.
35 лет назад, 3 октября 1986 года, на советской атомной подлодке К-219, несшей службу в Атлантическом океане у восточного побережья США, из-за взрыва в ракетной шахте и последующих процессов вышла из строя система охлаждения ядерного реактора. 20-летний матрос-реакторщик Сергей Преминин предотвратил расплавление активной зоны реактора, вручную опустив компенсирующие решетки. Выбраться из отсека ему не удалось. Он спас от ядерной катастрофы 115 членов экипажа и миллионы американцев.
В июле 1987 года за мужество и отвагу Сергей Преминин был награжден орденом Красной Звезды (посмертно). В 1997 году его удостоили звания Героя России. О подвиге Преминина снят французско-германско-британско-американский фильм «Враждебные воды».
Сергей Преминин
© Архив Санкт-Петербургского клуба моряков-подводников
ТАСС поговорил с теми, кто знал Сергея. Из родных у него остались 80-летняя мама Валентина Егоровна и старший брат Николай. Настаивать на беседе с родными мы не стали, понимая, что они не в силах снова вспоминать трагические события тех лет.
«Всегда у них чистота и порядок»
Детство Сергея прошло в деревне Скорняково Великоустюгского района Вологодской области. Односельчанка Татьяна Владимирова хорошо помнит простого деревенского мальчишку.
«У меня чисто детские воспоминания, Сергей на пять лет старше был. Все деревенские, у нас была одна компания, летом катались на велосипедах, ребята возили девчонок на багажниках, строили шалаши, купались, а зимой все вместе заливали каток, горки. Часто ходили из деревни в школу в Красавино, это за два-три километра, автобусы ведь в те времена не ездили. Помню, как-то весной Сергей учил нас, девчонок, грести на лодке — у нас все заливает весной. Жили сообща и никогда ничего не делили. Помню, старшие устраивали за деревней «иллюминацию» — жгли костры, а нас, мелких, брали с собой, картошку пекли и этой картошкой нас кормили», — рассказала Татьяна, ныне учительница школы в Красавино.
Чуть больше воспоминаний осталось у одноклассницы Николая Валентины Долгодворовой, которая жила по соседству с Преминиными. «Сергей бойкий был, бегал тут вместе с братьями, и корову доили, и по хозяйству все успевали. Так паренек крепкий был, деревенский, все выдержит. Русоватый, беловатый мальчишка. Всего трое братьев было — старший Николай, средний Сергей и младший Саша. Так-то все трудолюбивые были. Тетя Валя [мама] их заставляла работать, они и корову держали, и сено косили, чего попросят по соседству — все сделают. Много работы было, так, наверное, некогда было лишка учиться, как успевали, так и учились. Отец Анатолий Ефимович электриком в совхозе работал, мать — на льнокомбинате в Красавино сменами. У нее все было распределено — один сын посуду моет, второй корову доит, третий сено нагребает. Братья сами себе и пуговицы пришивали, и всегда у них чистота и порядок», — говорит Валентина.
Односельчане чтут память Сергея и очень благодарны ему: говорят, после присвоения ему звания Героя России в Скорняково появились блага цивилизации. «Благодаря ему у нас дорога заасфальтирована в деревню и газ проведен к каждому дому, в 2000-х годах сделали. Это все появилось после того, как его наградили посмертно в 1997 году», — рассказала Долгодворова.
К 45-летию со дня рождения матроса в деревне высадили березовую аллею, потом посадили дубы и сосны, сейчас там очень красиво, говорит Валентина. Местные жители следят за порядком, летом косят траву. На день ВМФ односельчане ездят к памятнику Сергея и рубке подлодки, установленным в Красавино.
Из «маленького мужичка» в матроса-реакторщика
Помнит Сергея его первая учительница Надежда Ивачева, ныне директор красавинской школы №15.
«Учился он у меня в начальной школе. Жил за два километра, каждый день проходил эти два километра пешком. Это большой путь для ребенка. Мне кажется, здесь уже и воспитывались у него такие черты, как выносливость, упорство. Маленький мальчик был, трудолюбивый, доброжелательный, не драчун, любил мастерить. Был у нас праздник букваря, у каждого была своя буква, дети называли на нее профессии. Сереже досталась буква «я». «Я хочу быть смелым», — сказал он тогда. Учился он посредственно, отличником не был, не выскочка, не зазнайка, застенчивый. Но это не главное в начальной школе, главное — какие закладываются человеческие качества. Жаль очень, что он не успел создать семью. Мне кажется, он был бы добрым отцом, примером своим детям. Некоторые наши школьники сейчас с восхищением смотрят на его пример», — рассказала директор.
В те годы ей хотелось, чтобы ее класс был самым лучшим. «Молодая была, неопытная, мне хотелось всей душой и сердцем, чтобы они у меня были самые-самые лучшие. Я была строгая учительница, требовала, переживала за каждую оценку, если они не справились или что-то не сделали. Если мы собирали макулатуру, участвовали в соревнованиях, то всегда были первыми. Не говорю, что все ребята по жизни пошли лучшими, но им закладывалось такое», — говорит педагог.
Помнит она Сергея улыбчивым мальчиком невысокого роста. «Маленький мужичок крепкий. Когда Сергей уже учился в речном училище, в СПТУ №3 в Великом Устюге, связи уже были потеряны. Возможно, поэтому он был призван потом на флот [после речного училища], а может, и по другой причине — отбор по росту, по здоровью. Старший брат служил в армии ведь на этой же лодке. Через два года Сергей пришел преемником на место своего брата. Оба брата невысокие, коренастые, крепкие, только Николай больше похож на отца, а Сережа — на маму. Я хорошо знала эту семью, бывала у них. Обычная деревенская семья, работящая», — рассказала учитель.
Флот, особенно подводный, — и тогда был в ряду самых престижных войск страны, и наверняка Сергея направили на эту службу неспроста: сыграли роль и хорошее здоровье, и выносливость, и привычка к труду, и то, каким надежным показал себя на службе старший брат Николай. Тот самый трагический поход был первым боевым дальним походом Сергея — его прикомандировали к К-219 примерно за месяц до выхода лодки в рейс.
«Я справлюсь»
«Преминин пошел в реакторный отсек не потому, что он молодой и выносливый, а потому что обслуживание реактора — это его заведование, — говорит Игорь Британов, в 1986 году капитан 2-го ранга, командир АПЛ К-219. — Сначала с ним был старший лейтенант Беликов, командир группы, которая отвечала за реакторы, а когда Беликов после выхода упал в обморок, пошел один Преминин».
На лодке два реактора, один был заглушен в автоматическом режиме, а потом пропало электропитание, и второй реактор до конца заглушен не был. «Его пришлось глушить вручную, опускать компенсирующие решетки, — рассказывает Британов. — Преминин опускал эти компенсирующие решетки в реакторной. А когда опустил, из-за пожара в соседних отсеках лопнул трубопровод, и в седьмом отсеке поднялось давление. Никто не смог открыть переборочную дверь, и Преминин остался там. Он сделал все, и так уж получилось, что ценой своей жизни заглушил ядерный реактор».
Капитан 3-го ранга, старший оперуполномоченный особого отдела АПЛ К-219 Валерий Пшеничный после взрыва и пожара оказался в кормовых отсеках, и командир подлодки Игорь Британов поручил ему взять командование на себя.
«Сергей — обыкновенный советский парнишка. Я сам в этот экипаж приехал за семь суток до выхода, другую лодку отправлял. А Преминина прикомандировали со второго экипажа в этот экипаж Британова. Мы пошли не на своей лодке. Она свое отходила, были неисправности, но все равно отправилась в океан на выполнение боевой задачи по охране государственных границ. Произошел взрыв ракеты, последовали необратимые процессы, необходимо было заглушить атомный реактор, а специалисты этого отсека — это три человека: командир Беликов, матрос Преминин и мичман Сергеев, который ранее пострадал от взрыва», — рассказывает Пшеничный.
В отрезанных кормовых отсеках находилось 59 человек. Нужно было не допустить расплавления активной зоны реактора. События в подлодке происходили спустя пять месяцев после аварии на Чернобыльской АЭС, командир и экипаж понимали, что нужно выполнить все инструкции. Первый раз в седьмой отсек пошли Беликов и Преминин вдвоем. Температура в отсеке уже превышала 70 градусов. Они опустили одну решетку, вышли в восьмой отсек отдышаться, и Беликов потерял сознание. Спасательные средства к тому времени были практически израсходованы.
«Британову я доложил в центральный, что остался только Преминин. С Сережей мы переговорили, я спросил его: «Ты сможешь один туда пойти?» Потому что послать даже в сопровождение было некого — только эти трое знали отсек до автоматизма. Преминин сказал: «Я справлюсь. Я все знаю». Мы договорились, что он все сделает и выйдет обратно к нам в восьмой отсек. Но произошла утечка воздуха высокого давления, и люк загерметизировался», — рассказал Пшеничный.
При попытке открыть люк «даже домкраты не выдерживали», вспоминает Пшеничный. «Сережа больше на связь не вышел. Мы посчитали, что он погиб. Видимо, снял маску и задохнулся. В кормовых отсеках было 59 человек, четверо из них погибли, трое — сразу в результате взрыва ракеты», — рассказал Пшеничный.
Потом на лодке пошли необратимые процессы. Командир принял решение выводить экипаж. Сначала с кормы отправили 11 пострадавших от взрыва тяжелых больных, затем оставшийся экипаж был эвакуирован на теплоход «Красногвардейск». Последним покинул лодку командир Британов.
Аварийная атомная подводная лодка К-219 и её командир капитан 2-го ранга Игорь Британов.© Public domain via Wikimedia Commons
«С родителями Сергея Преминина я потом встретился, все рассказал. Ближе всех знал этого матроса Николай Беликов, его уже нет в живых. Сергей получил звезду Героя. Коля Беликов так и остался без почестей и наград. Дальнейшую судьбу экипажа вы знаете, под следствием были, потом экипаж расформировали, кого на пенсию отправили, кого в запас. Спустя много лет мы пытаемся добиться, чтобы экипаж наградили, восстановили справедливость», — переживает Пшеничный.
Самым большим достижением в этой аварии он считает сохранение жизни экипажу. «Железо можно построить за пять лет, а экипаж так быстро не подготовить. Авария случилась не по вине экипажа, а потому что сроки лодок уже вышли, они свое отработали, отжили. Но мы все равно выполняли боевую задачу, экипажи шли на самопожертвование. Я тогда за три года прошел 17 месяцев под водой, это была шестая боевая служба с аварией. Напряженка была в тот период очень большая, противостояние с Америкой очень большое, поэтому лодки ходили на износ», — уверен капитан 2-го ранга в отставке Валерий Пшеничный.
«Преминин предотвратил тепловой ядерный взрыв, который мог погубить не только экипаж подлодки. От него могло пострадать все восточное побережье Америки», — сказал председатель Клуба моряков-подводников ВМФ, в 1983–1986 годах капитан 2-го ранга, старший помощник командира АПЛ К-219 Игорь Курдин. В последний трагический поход он не пошел, потому что находился на учебе в Санкт-Петербурге.
Все выжившие члены экипажа подлодки К-219, проживающие в Санкт-Петербурге, 3 октября по сложившейся традиции соберутся в Николо-Богоявленском морском соборе.
Редакция сайта tass.ru выражает признательность за консультационную и организационную поддержку советскому и российскому подводнику, капитану 1-го ранга ВМФ СССР и ВМФ России, действующему председателю Санкт-Петербургского клуба моряков-подводников ВМФ Игорю Курдину.
Наталия Казаковцева при участии Юлии Андреевой.
Повреждённая взрывом ракетная шахта К-219.
Справка.
К-219 — советская атомная подводная лодка стратегического назначения, 21-й корабль проекта 667 А «Навага», позже модернизированная по проекту 667 АУ «Налим». 3 октября 1986 года на лодке произошёл взрыв баллистической ракеты в одной из шахт. Через три дня, 6 октября, лодка затонула в Атлантическом океане на глубине 5500 метров. Бо́льшая часть экипажа была спасена.
Четыре человека погибли на борту К-219:
командир БЧ-2 (ракетной) капитан 3 ранга Александр Петрачков;
матрос Николай Смаглюк;
машинист Игорь Харченко;
матрос-спецтрюмный реакторного отсека Сергей Преминин.
Впоследствии из членов экипажа, переживших катастрофу, умерли ещё четыре человека:
В. Марков, капитан 3-го ранга;
В. Карпачёв, капитан-лейтенант;
Игорь Красильников, главный инженер-механик, капитан 2-го ранга;
Р. Садаускас, старшина первой статьи.
По возвращении в Советский Союз командир Британов ожидал суда в Свердловске до мая 1987 года, когда при новом Министре Обороны СССР Дмитрии Язове с него были сняты все обвинения. С флота И. Британов был уволен без права ношения формы.
Мнения сторон.
Среди советских моряков была озвучена версия взрыва ракеты, как результат столкновения с американской подводной лодкой. Обосновывалось это тем, что в конце октября 1986 года USS «Augusta» вернулась в порт приписки, военно-морскую базу Нью-Лондон с повреждениями, вызванными столкновением. Однако, вполне вероятно, что «Augusta» уже после гибели К-219 столкнулась с другой советской подводной лодкой К-279, которая примерно в то же время также вернулась на базу с повреждениями. Сам И. Британов в конце Холодной войны сказал в интервью сотрудникам ВМС США: «Не было никакого столкновения».
Американское и советское правительства в течение 3 октября делали официальные заявления о происшествии. Представители ВМС США созвали пресс-конференцию, на которой была представлена карта зоны аварии. И советское, и американское военные ведомства заявили, что опасности ядерного взрыва и утечки радиоактивных веществ нет.
Обе стороны постарались воздерживаться от взаимных обвинений, в отличие от историй с гибелью К-129 в 1968 году (и, позднее, «Курска» в 2000 году). Причиной такой сдержанности была подготовка встречи на высшем уровне между Рональдом Рейганом и Михаилом Горбачёвым, состоявшаяся 11 и 12 октября 1986 года в Исландии, так как переговоры затрагивали вопросы размещённых в Европе ракет средней дальности.
Уже позже представители ВМС США опубликовали следующее заявление, о том что «Военно-морской флот Соединённых Штатов категорически отвергает обвинение в том, что какая-либо американская субмарина столкнулась с советской субмариной К-219 класса Yankee или что ВМФ предприняли какие-либо действия, повредившие советскую Yankee и приведшие её к гибели».
Память.
В 1997 году кинокомпания Warner Brothers сняла фильм «Враждебные воды». Продюсеры привлекали И. Британова в качестве консультанта на стадии съёмок картины, однако впоследствии Британов выступил против кинокомпании с судебным иском, заявив, что ему нравится игра исполнителя главной роли, Рутгера Хауэра, однако, фильм содержит много вымысла и представляет Британова некомпетентным командиром. Позже ему предлагали небольшую компенсацию в 5000 долларов, однако договориться по неизвестным причинам не смогли. Судебное разбирательство длилось более 3 лет. В августе 2004 года Британов выиграл процесс и, по сведениям некоторых СМИ, получил компенсацию до 100 тысяч долларов (официально точная сумма компенсации не разглашалась).
В 2006 году, к двадцатой годовщине гибели лодки, был снят документальный фильм «К-219. Последний поход», вышедший в эфир на Российском телевидении. Фильм был номинирован на премию «Эмми».
Источники: https://nstarikov.ru/glubokie-vody-atlantiki-kak-russkij-podvodnik-spas-amerikancev-ot-jadernoj-katastrofy-7248016; https://ru.wikipedia.org/wiki/К-219
