Золотая теща

Эх и имечко ей досталось – Аглая, так должны только столетних старушек звать, хотя и она без пяти минут старушка, шестой десяток разменяла. Это на работе она Аглая Борисовна, а дома все Аглашкой зовут, даже маленькая внучка, едва научившись говорить, лепечет: «баба Лашка».

Снимает пенку с закипевшего бульона Аглая, а сама о внучке думает, так и работа веселее идет. Эх, и любит она маленькую красавицу, ненаглядную Дашеньку, Лариса, дочка, даже ругается, мол, совсем мне ребенка избалуешь. А на что тогда вообще нужны бабушки, как не баловать внуков? Вот отработает смену сегодня и заберет ее на завтра к себе. Пока погода хорошая, в парк сходят.

Мечтает Аглая о том, куда поведет внучку, а сама капусту шинкует, и так у нее шумно, так весело: сковородка шкворчит, кастрюля шумит, нож чечетку отбивает – знай, поворачивайся. И Аглая поворачивается, за тридцать лет привыкла. Тридцать лет она готовит в садике детишкам завтраки, обеды и ужины, тридцать лет управляется с кастрюлями и духовками.

Когда Аглая в школе училась, мать все твердила: «Ты, дочка, за наукой не гонись, ты лучше иди на повара, всегда кусок хлеба будет». Наголодалась матушка с таким-то мужем. Отец Глаши, не тем помянут, последнюю тряпку из дома пропивал. Бедно жили, это уж когда после его смерти легче стало, даже конфеты в доме появились. А уж когда Глаша, окончив училище, пошла работать, так и вовсе зажили – купили с матушкой по новому пальто на зиму, да не просто пальто, а с песцовым воротником. Красота! На стенку записались, ходили отмечаться по вечерам. Аглая до сих пор помнит, как эту стенку к ним в квартиру привезли, стали устанавливать, а один шкаф никак не проходит, маловата комната. Они его в коридор поставили. А под стеклом расставили посуду, чтобы прямо от входной двери их сервизы видно было.

Месит тесто Аглая и улыбается. А потом она Мишку встретила и стала Аглаей Сарафановой, вот ведь как бывает. Мишке ее, как строителю, квартиру дали, успели до перестройки, а там и Ларочка родилась. Ладная у Аглаи жизнь, ровная, как вот эти булочки, что достала из духовки. Мама жива, с Мишкой повезло, Дашенька-радость, у Ларочки муж хороший. Это она сначала на Сашу с недоверием глядела, а потом присмотрелась – парень работящий, дочку ее любит, а вот что…

— Аглая Борисовна, у нас сегодня семнадцать человек, еще двое заболели. – Светлана Андреевна, воспитательница младшей группы, вбежала на кухню.

— Плохо, что болеют, а уже на них рассчитала. Светлана Андреевна, я вот спросить хотела, — Аглая замялась.

— Да спрашивай, не стесняйся. Денег одолжить?

— Мне много надо.

— Сколько?

Аглая назвала сумму.

— Да зачем столько-то? Неужели опять?

— Опять, Светлана, опять, не знаю, что и делать, Ларке скажу — та терпеть не будет, а это вроде болезни у него, он так-то парень неплохой.

— Ну да, только играет. А ты теща ненормальная — будешь в выходные работать, в кафе подработку брать, я тебя знаю, а у самой давление, шутка ли – столько лет у плиты. Ты посмотри на себя, другие в твоем возрасте как девушки молодые, а ты?

— У других своя жизнь, у меня своя.

— Ладно, дело твое, принесу завтра. И отдавать не торопись, знаю же, зять твой не пошевелится, а ты убиваться будешь.

— Спасибо тебе.

— Да что мне твое спасибо, лучше бы о словах моих подумала – плохая ты теща, повесила на себя детину великовозрастного, который ответственность брать не хочет.

Когда воспитательница ушла, Аглая набрала знакомый номер.

— Теща моя золотая, — услышала она голос зятя, — ну что?

— Завтра будут.

А в духовке подгорали булочки.

источник