Почему «Для российских властей Кузбасс — это гетто»

В Кемеровской области с 26 по 29 ноября объявлен траур в связи с крупной аварией на шахте «Листвяжная», в результате которой погибли 52 человека. Но если раньше подобные катастрофы нередко приводили к митингам шахтеров (а их забастовки конца 1980-х годов даже называют одной из причин развала СССР), то теперь недовольство не выходит за пределы соцсетей. Мы постарались разобраться, куда делось некогда сильное шахтерское движение, и почему сейчас профсоюзы реагируют на происходящее гораздо спокойнее, хотя проблем в шахтах меньше не становится.

Конкурс детского рисунка ко Дню шахтерасо страницы шахты «Листвяжная» в Instagtam

Под постами губернатора Кемеровской области Сергея Цивилева в социальных сетях, где он рассказывает о трагедии на шахте «Листвяжная» в Кемеровской области, масса горьких и гневных комментариев. «Господи, какое горе! Опять люди Кузбасса в огне и дыму гибнут. Массово! Только бы не попер опять народ на площади», — сетует комментатор Евгения Селеткова. «Скорбим всем Кузбассом, стыд и позор такой стране, для которой жизни людей ничего ни стоят. Зарплата в 30-50 тыс. у горняков, нарушение всех норм безопасности. Почему хозяев шахт не привлекают к ответственности, почему погнали вторую смену в шахту, когда вам уже первая говорила о превышении метана? Когда вы уже нажретесь?!» — пишет Галина Коншу. 

Людское возмущение сейчас выплескивается на страницы губернатора Цивилева в Instagram**** и Facebоок, которые, вероятнее всего, ведет не сам глава Кемеровской области, а его пресс-служба. 32 года назад возмущение Кузбасса стало если не одной из причин, то одной из ярчайших иллюстраций развала СССР. 

Вообще забастовки шахтеров начались с Воркуты, где 2 марта 1989 года прошла акция на шахте «Северная», переросшая в голодовку, в которой приняли участие 107 человек. Первая крупная забастовка в Кемеровской области произошла в июле 1989 года в Междуреченске. Все началось с шахты имени Ленина, но очень быстро к ней присоединились и другие шахты.

«Тысячи людей в черных шахтерских робах двигались в полной тишине. Молча. Только угольная пыль над ними висела», — рассказывал о тех событиях «Ленте.ру» Сергей Кислицин, который в то время был начальником участка на шахте имени Ленина. Претензии шахтеров были бытовыми: отсутствие мыла в душевых, элементарных продуктов в магазинах, условия на шахтах. Министр угольной промышленности Михаил Щадов дал телеграмму на шахты Кузбасса, обещая немедленно удовлетворить требования шахтеров, но протест уже охватил все шахты Кемеровской области. Также массовые забастовки начались и в других шахтерских регионах: Печорском угольном бассейне (Коми АССР), Донбассе (УССР), Карагандинском бассейне (КазССР). 

В Кузбассе тем временем был создан стачечный комитет, который, по сути, имел значение для всей страны. В него, в частности, входил Юрий Комаров — бывший горнорабочий шахты «Абашевская». Сейчас Комаров возглавляет общественное движение «Совет рабочих комитетов Кузбасса». 

Когда стачечный комитет приобрел федеральное влияние, его члены получили возможность пойти во власть. Тот же Комаров, к примеру, стал депутатом областного совета. Через рабочий комитет в депутаты Кемеровского областного совета прошел и Аман Тулеев, впоследствии возглавивший областной парламент, а затем ставший губернатором. 

Авария на шахте «Распадская», считавшейся крупнейшей российской шахтой, наглядно показала, что «звездный час» шахтерских бунтов давно прошел. 8 мая 2010 года на шахте произошли два взрыва такой силы, что от них пострадали здания на поверхности. Умер 91 человек, еще 133 получили травмы. После трагедии на скамье подсудимых оказались восемь человек, но никто из них в итоге так и не понес наказания.

Как писал портал «59.Ru», через неделю после трагедии, 14 мая 2010 года, на центральной площади Междуреченска произошел митинг. В нем участвовали работники «Распадской», их родственники и сочувствующие. По подсчетам журналистов, на площади собрались порядка трех тысяч человек. На митинге шахтеры рассказывали, что вынуждены нарушать технику безопасности, чтобы получать нормальную зарплату и прокормить семью. При невыполнении плана шахтер получает только оклад с минимальными начислениями — на тот момент всего 15–17 тыс. рублей. Только если план выполнен, горняки могут рассчитывать на зарплату 35–40 тыс. рублей. Именно поэтому на «Распадской» заматывали датчики газа и работали при небольшом превышении концентрации метана. Об этом, по словам шахтеров, руководство знало, но закрывало глаза.

В этот же вечер около 200 человек на несколько часов перекрыли железную дорогу, чтобы почтить память погибших. Они жгли свечи, стоя на рельсах. Из-за этого были задержаны несколько поездов. После того как протестующие ответили отказом на просьбу мэра города Сергея Щербакова освободить железнодорожные пути, на место прибыл ОМОН. Произошло столкновение силовиков и протестующих. В итоге 28 наиболее активных участников акции были задержаны. Впоследствии было возбуждено уголовное дело о применении насилия к представителям власти, так как, по данным силовиков, в стычке с протестующими пострадали шесть сотрудников правоохранительных органов. 

После взрыва метана на «Распадской» до 1 апреля 2021 года на шахтах Кузбасса произошло 155 несчастных случаев со смертельным исходом.

Но после трагедии на «Листвяжной» волнение людей не выходит за пределы соцсетей. «Совет рабочих комитетов Кузбасса», позиционирующий себя как своего рода независимый профсоюз, на события пока внятно не отреагировал. 

«Я на банкете сейчас, водочку попиваю», — заявил нашему изданию председатель одного из территориальных комитетов Совета Владимир Ожогин. Другой член Совета — Сергей Васильевич (свою фамилию он называть не стал) заявил, что Совет сейчас готовит выступление с соболезнованиями семьям погибших, а также обращение к властям региона. Сергей Васильевич также заявил, что Совет в принципе находится в диалоге с властями. «Мы направляем письма в администрацию области. По поводу QR-кодов, по поводу пенсионной реформы, по поводу возврата профсоюзного движения…», — рассказал он. 

Председатель Совета Юрий Комаров, принимавший активное участие в шахтерском движении 30 лет назад, заявил, что «пока не ясно, как реагировать». «Даже полного списка тех, кто погиб, еще нет. Надо дождаться. Нечаянно оброненное слово может кого-то обидеть», — сказал он. В дальнейшем разговоре Комаров сказал, что заявления в принципе вряд ли что изменят. «Надо систему отношений менять. Нужно работать над этим», — заявил он. 

Комаров в сложившейся ситуации винит приватизацию и выступает за национализацию природных ресурсов. «Я в шахтерском движении с 11 июля 1989 года. Нас таких по пальцам можно пересчитать, сколько нас осталось в живых. В наших требованиях говорилось об экономической самостоятельности предприятий. Но никак не о приватизации», — сказал Комаров. 

«Последние независимые профсоюзы на Кузбассе были в 90-х годах. После этого в регионе если и создавались общественные организации, то вскоре уходили под контроль властей, рассказал Znak.com местный общественник Владимир Горенков (он, в частности, организовывал массовые митинги против экс-губернатора Амана Тулеева и проводимой им политики).

«Есть, например, рабочие комитеты, но они легли под чиновников. Объяснение тут простое. В основном руководят такими организациями пенсионеры, им власти снимают офисы, дают деньги на бензин и прочие расходы — главное, чтобы, как говорится, «работали в правовом поле». И как в такой ситуации возмущаться и что-то требовать от властей?» — говорит активист. 

При этом в регионе под административным давлением находится большинство СМИ. Все это, продолжает Горенков, сводит на нет любые попытки провести митинги и акции протеста, на которых шахтеры и другие рабочие могли бы в открытую говорить о наболевшем. Речь не только о повсеместном нарушении правил безопасности на горнодобывающих предприятиях, низких зарплатах, но также об открытии новых разрезов, где ведется открытая добыча угля, что сильно сказывается на экологии. 

«И проблема даже не в местных политиках. Мы пару лет назад встречались с депутатами Госдумы, пытались рассказать о своих проблемах. Они нам в открытую говорили, что для российских властей Кузбасс — это гетто, где теоретически можно оставить две-три агломерации, а все остальное перекопать и вырубить, чтобы получился лунный ландшафт. То есть до человеческих судеб в парламенте нет никому дела. Что уж говорить о местных властях», — констатирует Горенков. 

По его словам, тем единицам активистов, кто хоть как-то старается предать огласке насущные проблемы шахтеров и других рабочих, противостоит «армия силовиков». На них составляются многочисленные протоколы и возбуждаются всевозможные уголовные дела, в том числе об экстремизме.

Автор новости