Применение гражданско-правовых институтов в налоговых правоотношениях

При всей простоте очевидного ответа на вопрос: "Есть жизнь на Марсе?", зачеркнуто – «По-прежнему ли работает ли п. 3 ст. 2 Гражданского кодекса?», нельзя не признать, что граница между публичным и частным правом размывается. Сам факт позиционирования ФНС себя как сервисной компании заставляет задуматься об их всё более тесной связи, и неизбежности внедрения частно-правовых институтов в налоговые правоотношения.

Реальность неполучения бюджетом налогов приводит к тестированию ФНС расширительного толкования гражданско-правовых институтов, а судебная практика эмпирическим путем даёт новые решения на возникшие экономические ситуации, ломая для этого устоявшиеся правовые конструкции. Вектор взаимодействия с ФНС сместился с судов на допроверочную стадию. Благодаря новым технологиям налогоплательщики фактически постоянно находятся в состоянии проверки. Это данность. И, видимо, нужно пройти пять стадий принятия и изменить что-то внутри сознания.

Еще в 2017 году КС РФ (Постановление № 9-П) допустил интервенцию гражданского права в налоговое: «налоговые обязательства по своей сути производны от деятельности в экономической сфере, а потому нормы налогового законодательства, направленные на урегулирование оснований, порядка и условий отчуждения собственности в целях финансирования деятельности государства, находятся в объективной взаимосвязи с нормами гражданского законодательства… Соответственно, …не исключается … возможность …прибегнуть к правовому регулированию конкретных сфер общественных отношений с использованием правовых средств межотраслевого характера.».

А Определение в 2020 по делу «Звездочка», в котором ВС РФ озвучил вопрос, можно ли поставить знак равенства между добросовестностью в гражданском праве и добросовестностью в налоговом праве?

В 2021 заместитель руководителя ФНС В.Бациев, после Письма от 10.03.2021, в одном из вебинарах сказал, что ФНС не требует от бизнеса большей осмотрительности, чем должно проявить в хозяйственном обороте. Стандарты гражданского и налогового права сблизились, можно сказать, на мгновение слились.

От налогоплательщика в налоговых правоотношениях много что зависит, стоит уже занимать активную позицию во взаимоотношениях. И первый вопрос, который возникает у компаний, раз я сам должен (!) быть уверен в контрагенте как в себе, так дайте мне те ресурсы, которые есть у Службы, и оставайтесь сервисной компанией, которая «починит», если пойдет что-то не по плану. В настоящий момент формой предоставления такого доступа является вступление в хартии: ты открываешь налоговую тайну и получаешь подобные сведения о контрагенте. Вроде всё так, но на этом этапе налоговая иногда забывает, что она – сервисная компания и делает такой вброс – информационное письмо о том, что у тебя был обнаружен разрыв, которое доходит до твоих контрагентов и ты теряешь контракты (недавний случай). И уже потом ты идешь доказывать, что «не верблюд». Можно здесь применить гражданско-правовой институт защиты деловой репутации и взыскать ущерб в порядке 1064 ГК с налогового органа? Сомневаюсь.

А как же принцип «нет процедуры – нет налога»? Заплатить «за того парня» предлагается на основании итогов комиссии, информационного письма, то есть помимо установленной Налоговым кодексом процедуры. Где пресловутый баланс? Здесь, очевидно, присутствует только государственное принуждение в цивилизованной форме.

ИМХО, проблема уже не в обсуждении вопроса возможности практического применения гражданско-правовых институтов в налоговых отношениях (это уже данность), а в отсутствии прав и гарантий у налогоплательщика в новой реальности.