Памяти А. Градского

Надо чуть подождать, промолчать, стиснув зубы,

Когда вымрет вся сволочь, не успев за собой подтереть.

Отгремят барабаны, охрипнут тромбоны и трубы.

И нам будет что вспомнить, о чем говорить или петь.

Мы надолго запомним свиное и наглое рыло,

Эти шутки, ужимки и твердый уверенный шаг.

Как оно сладко пело и как оно зло говорило,

Нам развесив лапшу на усталых и вялых ушах.

Надо что-то понять и начать кое в чем разбираться,

Ну пускай запоздало, но все-таки надо начать.

И хоть память о прошлом имеет обычай стираться,

Все же надо прорваться, сквозь кордоны гондонов прорваться,

Всею силой прорваться, чтобы искру свободы зачать.

Надо все же успеть что-то высказать или услышать,

Где-то перетерпеть, не влезая в бессмысленный спор,

И стихи свои петь, и дышать тем, что послано свыше,

Жизнь крутить и вертеть, и не видеть потери в упор.

И пускай кормят наc своей вонью газеты.

Обдурят лишь того они, кого можно легко обдурить.

Ведь не нужен компас, чтобы знать, где клозеты.

Мы по запаху чуем, где давно уже начало гнить.

Создавая кумиров на месте пустом и унылом,

Называя их так, как не будут их звать никогда,

Мы, наверно, надеялись, что в этом мире, убогом и стылом,

Пусть хоть что-то нам светит, хотя бы такая звезда.

И не веря в судьбу, и не чувствуя истины в водке,

Мы по-прежнему пилим тот сук, на котором сидим.

Продолжая борьбу и участвуя в общей разводке,

Мы друг друга не видим и не ведаем, что мы творим.

И в компании сучьей мы живем нашу жизнь, замечая

Лишь часы и мгновенья ее, и надеясь на то,

Что какой-нибудь случай избавит от зла и печали

И пошлет вдохновенье, пусть его не оценит никто.

И пошлет вдохновенье, пусть его не оценит никто.

Александр Градский