Отечество нам — «Русский самовар» ,история самого популярного русского ресторана в Нью-Йорке

8 ноября на 84-м году жизни умер литературовед Роман Каплан, 35 лет назад основавший в Нью-Йорке ресторан «Русский самовар» — важнейшее место для русской эмигрантской культуры в Америке. Компаньонами Каплана в течение нескольких лет были его друзья, артист балета Михаил Барышников и поэт Иосиф Бродский. В «Самовар» любили приходить Мстислав Ростропович, Белла Ахмадулина, Сергей Довлатов, Сьюзен Зонтаг, Филип Рот и Лайза Миннелли; поэты, писатели и музыканты проводили там творческие вечера. Специально для «Медузы» писательница и журналистка Светлана Сачкова рассказывает, насколько был важен «Русский самовар» для русского Нью-Йорка и сможет ли он продолжить существование после смерти своего создателя.

На белом рояле Yamaha, подаренном ресторану Михаилом Барышниковым, стоят портреты Романа Каплана в окружении живых цветов. Перед одной из фотографий — рюмка водки с куском черного хлеба сверху. На поминки в «Русском самоваре» собралось огромное количество людей — негде не то что сесть, но даже встать. Мелькают известные лица: писатель Александр Генис, культуролог Соломон Волков, фотограф Нина Аловерт, биохимик и активист Александр Гольдфарб, художник Игорь Тюльпанов. Из Москвы приехал главред «Новой газеты» Дмитрий Муратов, он обнимает вдову Каплана Ларису — 77-летнюю женщину невероятной красоты. Рядом с роялем поставили большой экран — официальная часть вечера начинается с того, что на нем появляется сам Каплан: включили интервью, которое он дал незадолго до смерти.

(На фото поминки Каплана) На камеру Каплан рассказывает о том, как его семья выживала в блокадном Ленинграде, когда ему и его брату-близнецу Толе было семь или восемь лет. Их отец воевал, матери помогала ухаживать за детьми знакомая девушка. Однажды по Дороге жизни к ней пробрался ее парень, служивший во флоте. Он принес каравай хлеба и банку американских консервов, на которой было написано SPAM. Каплан говорит, что именно после того, как он попробовал эти консервы, у него появилась мечта уехать в Америку.«Русский самовар» Каплан открыл в 1986 году, хотя во многих источниках говорится, что на год позже: эту цифру называл сам Роман в разных интервью, она же указана на вывеске над входом. «В то время русских эмигрантов в Нью-Йорке было мало и все друг друга знали», — говорит Лена Мандель, юрист и жена поэта Бахыта Кенжеева, эмигрировавшая из СССР в 1979 году. «Существовал Брайтон-Бич, сам по себе, и еще были мы — в основном «столичные штучки». «Самовар» стал нашим клубом, деньги на который соскребали с миру по нитке. Я лично знаю нескольких человек, которые изначально вложились в него. Туда можно было прийти в любое время и встретить десяток знакомых, что мы и делали в течение многих лет. Концерты и чтения органически выросли из этой клубной атмосферы. «Самовар» мы никогда не воспринимали как ресторан: за едой туда точно никто не ходил. Мы ходили туда общаться».

(На фото Роман Каплан и Эрнст Неизвестный)

Все, кто знал Романа, в один голос говорят, что он был «душой и сердцем» «Русского самовара». «Рома был интереснейшим, уникальным человеком, — рассказывает Андрей Грицман, поэт, главред журнала «Интерпоэзия» и врач-патолог. — Он мог часами, стоя с бокалом в руке, читать стихи по памяти: по-русски, по-английски и по-французски — например, Франсуа Вийона. К нему тянулись люди. Он был как будто из другого века».

Архитектор Леонард Терлицкий, покинувший СССР в самом начале 80-х, познакомился с Капланом задолго до эмиграции — еще в 1965 году. Тогда он учился в московской английской спецшколе № 20, куда в основном попадали дети советской номенклатуры. «Я случайно там оказался: мои родители не были начальниками, — рассказывает Леонард. — В девятом классе у нас появился новый предмет, который назывался «английская и американская литература». И вот этот предмет преподавал Каплан». В то время Роман был аспирантом московского иняза: незадолго до поступления он перебрался из Ленинграда в Москву. По словам Терлицкого, новый учитель «дико нравился старшеклассникам»: он был молод, хорош собой, очень модно одет и курил прямо на уроках, выпуская толстые кольца дыма. Ко всему прочему подросткам было интересно на его уроках. «В те времена западную литературу переводили крайне мало, и мы почти ничего о ней не знали. Роман прочел нам If Киплинга по-английски, пересказывал романы Айрис Мердок — и это было откровением».

Каплан, не разделявший идеологию советской власти и с детства мечтавший попасть в Америку, покинул СССР в 1972 году. Несколько лет он жил в Израиле. По слухам, которые никто подтвердить не смог, там у него был собственный ресторанчик: он всегда хорошо готовил и всю жизнь, по его собственному признанию, боялся голода, помня его по блокадному детству. Отсюда же, как он сам считал, возникло и желание иметь свой ресторан.

В следующий раз Терлицкий встретился с ним уже в Нью-Йорке в 1983-м, в русском кафе «Калинка» на Мэдисон-авеню, которым Каплан владел на паях с галерейщиком Эдуардом Нахамкиным. «Роман, который хорошо разбирался в искусстве, помогал Нахамкину с галереей, где тот выставлял нонконформистов, — говорит Леонард. — Когда-то он работал экскурсоводом в Эрмитаже, учился на искусствоведа и писал диссертацию по итальянскому Возрождению. Потом у них с Нахамкиным что-то не сложилось, и Роман решил самостоятельно открыть русскую ресторацию».