Георгий Жуков: «Для меня главным было служение Родине, своему народу"

В 1908 году крестьянка из калужской деревни Стрелковка отправляла своего сына в город, в ученики к более преуспевающему родственнику. Женщина, надеясь обеспечить будущее сына, учила его покорности.

Непокорный

«Когда подойдёшь, поклонись и скажи: „Здравствуйте, Михаил Артемьевич“»,

— говорила мама.

Однако 12-летний парень отрицательно помотал головой:

«Нет, я скажу: „Здравствуйте, дядя Миша!“»

Эту несгибаемость характера он пронесет через всю жизнь.

В страшном 1941 году, уже будучи генералом, крестьянский сын открыто посмеет перечить верховному главнокомандующему, прекрасно понимая, чем это может обернуться.

Равнодушных к Георгию Жукову не бывает. Для одних он является главным полководцем Победы, для других — кровавым монстром, не жалеющим солдатских жизней. Критики Жукова наперебой твердят: победы можно было одерживать с меньшими потерями, более искусно.

Вот только анализ в тиши уютных кабинетов — это не бессонные ночи в фронтовой землянке, когда на карту поставлена судьба Родины. «Спаситель Отчизны» звучит, на первый взгляд, слишком громко и высокопарно. Но дело в том, что на исходе 1941 года генерал Жуков действительно сумел окончательно сломать весь план войны, придуманный гитлеровскими стратегами.

Одной битвы за Москву было бы достаточно, чтобы навеки войти в историю. Но в биографии Георгия Константиновича сражений была масса:

Халхин-Гол

За два года до того, как принять удар фашистов у стен Москвы, мало кому еще известный тогда Жуков участвовал в сражении, во многом предопределившем ход Великой Отечественной войны.

Оборона Ленинграда

Сам Георгий Константинович вспоминал:

«Положение, сложившееся под Ленинградом, Сталин в тот момент оценивал как катастрофическое. Однажды он даже употребил слово „безнадёжное“. Он говорил, что, видимо, пройдёт ещё несколько дней — и Ленинград придётся считать потерянным».

Битва за Москву

В ноябре 1941 года, в разгар оборонительных боев уже на ближних подступах к Москве, произошел такой эпизод. Жукову позвонил Сталин:

«Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист».

«Москву, безусловно, удержим»,

— ответил Жуков, прекрасно понимая, ответственность какого масштаба он берет на себя.

Висло-Одерская операция

Рапорт Георгия Жукова Государственному комитету обороны от 29 января 1945 года чем-то сродни победным реляциям Суворова:

«За 17 дней наступательных боёв войсками фронта пройдено до 400 километров. Вся западная часть Польши в полосе 1-го Белорусского фронта очищена от противника, а польское население, пять с половиной лет угнетавшиеся немцами, — освобождено. Стремительное продвижение войск воспрепятствовало гитлеровцам разрушить города и промышленные предприятия, железные и шоссейные дороги, не дало возможности угнать и истребить польское население, вывезти скот и продовольствие».

Немецкий генерал Фридрих фон Меллентин в своих воспоминаниях писал:

«Русское наступление за Вислой развивалось с невиданной силой и стремительностью. Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного со времени гибели Римской империи».

Взятие Берлина

Существует миф о том, что Жуков напрасно положил огромное количество солдат бессмысленным лобовым штурмом Зееловских высот.

Но правда состоит в том, что из общих безвозвратных потерь Красной армии в ходе Берлинской операции на Зееловские высоты приходится не более 5000. Возникший там кризис был решен Жуковым введением в бой гвардейских танковых армий.

На склоне лет в мемуарах он напишет:

«Для меня главным было служение Родине, своему народу. И с чистой совестью могу сказать: я сделал всё, чтобы выполнить этот свой долг... Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни».

Источник: