Как Михалыч колдовал

На небольшой узловой станции от состава грузового поезда отцепили четыре цистерны со спиртом. Охранять их остались два охранника, которых на языке сотрудников ведомственной охраны, называли разъездными стрелками. Их смена заканчивалась только утром, поэтому всю ночь им предстояло продержаться под ледяным ноябрьским дождем.

— Да уж, ночка нам предстоит, — ворчал старший охранник, обходя вагоны и подбирая что-то с насыпи.

— Это почему? – молодой стрелок еле успевал за ним.

— Место тут нехорошее, народец лихой, повезет, если к цистернам со спиртом не пожалуют желающие набрать канистру-другую бесплатной выпивки.

— А как же пломбы?

— Ой, Ринат, какие там пломбы для них, подцепят гвоздодером, и сливай, сколько хочешь.

— А мы зачем, Михалыч, у нас и оружие есть.

— Оружие-то есть, только стрелять из него нежелательно, потом проверками замучат. Ты что подпрыгиваешь, замерз?

— Замерз.

— Говорил тебе, не пей весь чай, оставь, где ты тут кипятка возьмешь?

— Я, того, сбегаю на станцию.

— Еще чего, а я один тут буду? Вода у нас есть, и еще вот что, — Михалыч достал из огромной сумки, что таскал с собой на смены, маленькую подставку. – Таган, не видел раньше? Отойдешь вон до кустов, разведешь костерок, у меня с собой и кастрюлька, водички вскипятим.

— Давай попозже что ли?

— Нет, милый, давай сейчас, ночью костры жечь не будем, чтобы внимание к себе не привлекать, так что давай.

После горячего чая, у Михалыча нашлись и запасы пакетиков, Ринат согрелся.

Сумерки сгущались, ветер стих, даже дождь перестал. Молодой стрелок повеселел.

— Михалыч, а ты почему до сих пор по разъездам, тебе уже и лет, наверное, пятьдесят?

— Сорок шесть. А почему по разъездам — не твоего ума дело, ты лучше шорохи слушай.

— Что тут слушать, тишина вокруг, разве составы грохочут, байки все это, Михалыч, про рецидивистов.

— Ну, ну, посмотрим, рад был бы, если твоя правда. Ты только вот что, сразу за оружие не хватайся.

Они появились в четыре утра, когда измученные и замерзшие охранники ходили вокруг вагонов, чтобы не уснуть стоя.

— Михалыч, — прошептал Ринат, кивая на кусты, от которых отделились высокие тени.

Старший охранник напрягся, сунул зачем-то руку в карман, и, посмотрев на напарника, бросил:

— Стой здесь.

Он смело шел навстречу подходящим к рельсам грабителям.

— Эй, бессмертный что ли? – крикнул кто-то из них молодым, ломающимся голосом. Юноши рассмеялись.

— Да это старик, иди отсюда, батька, не тронем.

— А вы и так не тронете ни меня, ни груз, — Михалыч выдернул руку из кармана, и что-то блеснуло в свете фонарей. Он бесстрашно шел на преступников, громко говоря что-то на непонятном языке.

— Это что за прикол? – молодые люди остановились, а старший охранник продолжал наступать.

— Бежим, пацаны, Власий вернулся…

И молодые люди скрылись в кустах.

— Что это было? – испуганно спросил Ринат, когда Михалыч подошел к вагонам.

— Чайку не осталось, горло промочить?

В термосе осталось всего пару глотков.

— Повезло нам, пацаны в сказку верят. У меня здесь приятель живет, он рассказал, что где-то рядом со станцией заброшенная могила колдуна. Местные друг друга пугают, рассказывают, что колдун может вселиться в любого, и если он произнесет заклятие, то начнутся смерти.

— Ну ты артист, Михалыч. А что ты из кармана вытащил?

— Да вот, подобрал, нержавейка, хотел заглушку себе вырезать.

— Ты даешь, я бы так не смог.

— Поработаешь с мое — сможешь, реагировать надо, согласно обстановке, мы бы против них не сдюжили без стрельбы, а сам видел, пацаны зеленые. Ты только нашим не говори про мое шаманство.

— И что, сообщать не будем, а вдруг они опять нападут?

— Не нападут, я приятелю расскажу, он здесь участковый.

источник