Ингушское дело и национальные репрессии

Ингушское дело показало определенные ключевые моменты сегодняшней политики властей. Это уже не борьба с протестом как таковым, это уничтожение того, что, по мнению Кремля, стоит в его основании. И при этом совершенно не важна становится правовая сторона самого дела. И если раньше мы возмущались, когда за брошенный пластиковый стаканчик в полицейского человека приговаривают как за насилие в отношение представителя власти к лишению свободы, то теперь этот стаканчик как таковой уже и не нужен сам по себе. По ингушскому делу приговорены люди к большим срокам лишения свободы порой даже без какого-то участия в самих уличных протестах. Они осуждены как идеологи протеста, при чем даже не буквальные а потенциальные. То есть власть откинула всякие внешние меры приличия и обратилась к политическим репрессиям в чистом виде, и не замутненном какой либо видимостью уголовно-правового преследования.

Особенно примечателен повод для протестов, которые послужили основанием для такого рода преследования и целой серии уголовных дел политического характера. Потому как такая экспансия Кадырова на территорию соседней Республики учитывая кавказский менталитет, не могла их изначально не предполагать. То есть изначально была нацелена на них, что не могло обойтись без санкции из Москвы, и является чистой воды кремлевской провокацией. Особенно учитывая особенности заключения договора между Евкуровым и Кадыровым, а затем одобрения этого ингушским парламентом, с последующими заявлениями о фальсификации этого.

На этом фоне последнее заявление Сокурова на видеоконференции Путина с СПЧ, которое было начато с ингушского дела, а закончено вопросом о выходе из состава кавказских республик, выглядит довольно странно. Потому как выставляет Путина защитником российских земель, а ингушских политзаключенных теми, кто ведет к развалу России. Это могло бы не удивить, если предположить, что такая публичная встреча Путина изначально с режиссирована, как все его публичные встречи с народом или с теми, кто выступает как его представители. Ну а дальнейшие оскорбления Кадырова, как бравого солдата Путина и угрозы в адрес Сокурова с его последующими извинениями ожидаемы, и без них учитывая специфику жанра обойтись сейчас просто было нельзя.

Самое удручающее в этом всем, что некогда и ингуши и чеченцы вместе стали жертвами московской репрессивной политики и подверглись массовому переселению именно по национальному признаку в политических целях. Сейчас же мы можем наблюдать некое повторение той же репрессивной политики, хотя и в иных масштабах.

С правовой точки зрения это означает, что любой, даже самый здравый национализм, стремящийся к реализации международных и конституционных прав на национальное самоопределение и сохранение национальной идентичности, как в культурном так и в политическом плане, сейчас автоматически приравнивается к экстремизму.

И это касается не только Кавказа, в Башкирии запретили и ликвидировали как экстремистку организацию «Башкорт». В Татарстане идет дело о ликвидации как экстремисткой организации татарской организации «ВТОЦ». Теперь же мы видимо, что только ликвидацией организаций дело может не закончится. Если власти захотят, только лишь по одному их желанию без каких либо фактов самих экстремистских действий и доказательств, членов их руководящих органов могут запросто закатать на громадные сроки лишения свободы, только за сам факт участие в том, что власть решила назвать экстремистским сообществом. И это уже даже не зависит от воли Кремля и Путина как такового. Раз, дав отмашку в отношении ингушей, они тем самым дали некую санкцию ретивым спецслужбистам в отношении всех остальных националистов. И ингушское дело может вызвать волну национальных репрессий.

Самое удивительное, это то, что сами по себе эти националисты по большей части преклонного возраста, и соответственно консервативны, и являются всегда противниками активного протеста, а многие из них ранее активно поддерживали Путина. И сама по себе такая политика только в целом снижает позиции Путина в национальных регионах, заменяя их силовым давлением. А это только ведет к увеличению социальной напряженности, как мина замедленного действия. И можно опасаться к чему может это привести в долгосрочной перспективе.