И нигде не сказано, когда нужно начинать провожать…

В ОЖИДАНИИ НОВОГО ГОДА

Ну, и где уже этот ваш хвалённый Новый год? Смотрю на календарь – а всё ещё 28-е декабря. Сколько можно ждать? Он что, в пути где-то застрял?

Конечно, я могу выпить и без всякого Нового года. Кто мне что скажет? Марина может сказать: “Не мог уже до Нового года дотерпеть?” И тогда бы я ей сказал: “А Рождество? Нельзя, что ли, за Рождество выпить?” Или я бы ей сказал, что есть такая традиция – провожать Старый год, и нигде не обозначено, когда его нужно начинать провожать.

И всё-таки, друзья, надо выдержку иметь и постараться дотерпеть до назначенного числа, а там можно начинать хоть с утра. Или, по крайней мере, с обеда. Кто мне что скажет?

Да, Новый год, он подарки нам несёт. Я уже знаю, какие мне подарки подарят. Один я уже видел. Другой заказан. Не скажу какие. В нынешней напряжённой внутренней и международной обстановке не хочется зря раздражать людей. Скажут, тут пенсии маленькие, дороги плохие, на границе с Украиной сосредоточены российские войска, а ему какие подарки дарят! Нет, не скажу.

А вот от того, чтобы извиниться перед Новым годом, я удерживаться не буду. Раньше я часто говорил и писал, что не люблю Новый год. Кривил душой. Кокетничал. Хотел прослыть оригинальным. Как его можно не любить, несмотря на то, что он часто обманывал мои ожидания?! Дед Мороз, Снегурочка, ёлки, игрушки… По крайней мере, с уважением к нему надо относиться и не пить раньше 31-го.

Что касается того, какой Новый год у меня был самый памятный, хотя никто и не спрашивает, скажу, что, наверное, год, так это, 82-й или 83-й прошлого века. Нас тогда пригласила к себе Лена Кирсанова к себе, на Ленинский проспект. У Лены муж был офицер, и в компании оказались несколько офицеров. Молодых, симпатичных. Не знаю, как я проморгал момент, когда один из них позвал Марину во двор запускать ракеты. Ракеты не простые, не из тех, которые продаются сейчас повсеместно, а сигнальные ракеты, которые офицеры унесли со своего военного склада. Потом Марина объясняла, что офицер сказал, что нужно дёрнуть за верёвочку, Марина и дёрнула. И ракета взорвалась у неё в руке. И вместо того, чтобы продолжать пиршество за праздничным столом, мы оказались в травмпункте, в конце длиннющей очереди граждан, тоже за что-то там дёрнувших или откуда-то неудачно спрыгнувших. Уж такой это праздник Новый год, очень травмоопасный.

Как ни странно, Марина вспоминает, о том происшествии как об одном из самых светлых в своей жизни: и офицер был симпатичный, и больничный она получила на месяц с оплатой в сто процентов как за производственную травму и соответствующий производственный стаж. Такое было время – радовались мы самым обыкновенным, незамысловатым вещам.