Протянуть руку

Депрессия – психическое расстройство, основным симптомом является подавленное состояние, которое проявляется в снижении настроения, двигательной заторможенности, угнетении мышления. Сопровождается потерей интереса к собственной жизни, бессонницей, нарушением пищевого поведения и проч. Это болезнь, которая нуждается в профессиональном лечении.

По-настоящему запаниковала, стоя под дверью и нажимая на звонок. Ксения знала — подруга дома, она уже месяц никуда не выходит. Трехлетнюю Нику, дочку подружки, забрала ее бабушка, мать Лельки.

— Лелечка, Оленька, открой, я знаю, что ты там, — кричала через закрытую дверь.

Но подруга не отвечала. Ксения набрала номер Ангелины Дмитриевной, Ольгиной мамы. Та ответила резко, сразу начала кричать, что не хочет ничего и слышать об этой амебе. Подумаешь, мужик бросил, так у нее дочка, а теперь приходится ей, бабушке, заниматься ребенком.

Ксения хотела уже идти за слесарем, как услышала тихий шорох в квартире.

— Лелечка, открой….

Дверь распахнулась и на пороге стояла женщина пенсионного возраста. Ксения хотела уже спросить, что та делает в квартире, как вдруг поняла, что это Лелька. Тридцатилетняя Ольга за несколько недель превратилась в старуху! Хозяйка не поздоровалась, развернулась и пошла обратно в комнату, держась за стену коридора.

Задвинутые шторы в комнате скрывали жуткий беспорядок, а в коридоре, на кухне перекатывались клубы пыли.

— Лелька, ты когда ела? – спросила Ксения у свернувшегося на диване клубочка. Подруга промычала что-то невнятное.

Ксения отправилась на кухню. Из скудного запаса продуктов приготовить что-то сложно, но идти в магазин она побоялась. Заварила чай, поставила кастрюлю под макароны и вернулась в комнату. Отдернула шторы, и принялась за уборку. Лелька не реагировала, лежала, отвернувшись к стене.

Когда макароны были сварены, а пыль стерта, Ксения села на диван с тарелкой.

— Прости, ничего не нашла больше, но я добавила масла и сахара. Помнишь, мы в садики такие ели?

Лелька, наконец, повернулась и, с трудом разлепив спекшиеся губы, прошептала:

— Уходи.

— Ну уж нет, подружка, я никуда не уйду, пока ты не поешь. Буду сидеть день, два…

Лялька с трудом села, взяла тарелку, видно, что глотание дается ей с трудом.

— Не могу больше, — макарон осталось больше половины.

— Сколько ты не ела?

— Не знаю. Мне все равно, я не хочу.

— Тебе все равно, что Ника сейчас у твоей матери? – Это был удар в больное место, отношения у Ольги с матерью были плохие.

— Все равно.

Ксения забрала посуду и направилась в кухню. Надо было найти ключи и вывести из строя внутренний засов. Ключи нашлись в коридоре на тумбочке.

— Хорошо, я пойду, дверь захлопну, но приду скоро. Поднимайся.

Лелька слабо махнула в ответ. Уже в машине Ксения набрала номер знакомого психолога. Она что-то путано объясняла ушедшего месяц назад мужа Ляльки, про несчастную Ольгу, которая с тех пор не встает и вряд ли ест. Психолог задавал вопросы, а потом посоветовал клинику, в которой должны помочь.

— Клинику, а психолог не поможет?

— Нет, это клинический случай, ее надо госпитализировать, тяжелая форма депрессии.

— Так бывает?

— Бывает. После психотравм, осложненных определенными качествами личности – низкой самооценкой, тревожностью и так далее. У нее же сложные отношения с родителями, судя по тому, что беспокоишься именно ты?

— Сложные, отца она помнит плохо, а мать…

— Ну понятно, вызывай скорую, похоже, у нее обезвоживание.

Ксении разрешили прийти в клинику только через месяц. Лялька вышла к ней, улыбаясь.

— Ну вот, совсем другое дело.

— Обещали выписать через неделю. Домой хочу, по Нике соскучилась…

— Ты справишься?

— Теперь да, у меня незаконченные проекты. Придется пить таблетки какое-то время. Знаешь, Ксюх, я беспокоюсь за дочку, как она с бабушкой?

— А как же Сашка? – рискнула Ксения задать вопрос о бывшем муже.

— Врать не буду. До конца не отболело, но моя любовь – всего лишь часть жизни. Любовь к Нике сильнее. Спасибо тебе.

источник