Дневник Лизи Макквин

Пролог

На конец-то за долгое время я чувствую себя кому-то нужной и любимой.

Как хочется, чтобы эти чувства и прикосновения никогда не прикращались. Чтобы любовь моя длилась вечность.

Но, увы, как и у всех, у меня есть один единственный грешок, о котором лучше бы никому, и никогда не знать.

Глава I «Прошлое»

Как же легко когда-то мне было одной, но прошли годы, и я встретила того, кого полюбила. Хотя это было необъяснимое чувство. Словно смотришь в зеркало и видишь частичку себя.

Сегодня 3 мая и я оканчиваю школу, ещё пару недель и я смогу уйти и отвлечься от этой суматохи. НО…

Есть огромное , жирное НО. Его звали Рэндол Кайнд. Он уже учился на третьем курсе в университете. В самом престижном. В Дартмунте. Этим «НО» он и являлся. Порой казалось – он любит меня и хочет, чтобы я была с ним. Но стоило ему выпить пару бокалов коньяка и всё – это был совершенно другой человек, чудовище, просто монстр. Он избивал меня, оскорблял, но я всё терпела. Я думала, что смогу всё исправить.

И в тот злополучный день, узнав, что его родителей нет дома, я решила прийти сама. Я бала так счастлива, как никогда и уверенна в себе и в Рэндоле.

Я постучала в дверь, и минут через 5 её открыл Рэндол, и я прильнула к нему с поцелуем. Мы зашли в дом, и он понёс меня на второй этаж. Меня даже не отвлекло то, что он был не трезв. Но потом поняла, что я хочу сказать, а не заниматься этим в моём-то положении.

Мы были уже в его комнате и я, не долго думая, встала перед ним, посмотрела в его горящие от страсти глаза.

- Рэндол, мы очень давно вместе и это не год и не два, мы вместе уже четыре года. И чтобы между нами не случилось мы все равно вместе, - замедлила ритм слов льющихся из моего неугомонного рта.

- Да , и что? – в недоумении спросил он.

- Ты скоро станешь папочкой! Я беременна! – ликовала я.

- Что?... – а уже в следующую секунду он молча ходил из комнаты в комнату, по лестнице – вверх-вниз, и из конца коридора до его начала. Я следовала за ним.

После пяти минут молчания и хождения туда – сюда он спросил:

- Что?... Что ты сказала? Кем я стану? – в злости кричал он.

Я то думала, что эта новость его обрадовала. Увы, я была не права.

- У нас будет ребёнок, а ты станешь папой, я беременна, - и снова я была рада своим словам.

И вот тут он остановился возле лестницы, ведущей на первый этаж.

- Что ты сейчас сказала? Я стану отцом? Да ни за что! – посмотрев мне в глаза, он продолжил, - никогда слышишь, никогда. Ты завтра же пойдёшь и сделаешь аборт, даже если мне придется тебя тащить силой.

- Я не понимаю. Мы так давно вместе, я думала эта новость тебя обрадует, - я замолчала, поняв, как я ошибалась насчёт Рэндола.

- Вот деньги. Завтра же сходи и сделай так, как я тебе сказал, - он кинул мне пачку купюр прямо в лицо и хотел было уйти, но…

- Нет, я не буду убивать своего малыша, частичку себя, ни за что, а если ты не хочешь, чтобы я рассказала всё твоей матери, тогда ты должен быть со мной, ведь ребёнок твой, наш. Уж она то меня точно поймёт, - в злости кричала я.

- Не вздумай, что-либо сказать. Иначе… Ты всё равно уже мне надоела. И вообще ты больше мне не нужна, уходи из моего дома, - показывая на выход, произнёс Рэндол.

- Ты для меня обуза, - все также гневно вопил он, - ты сделаешь аборт или я тебя насильно заставлю, - и в эту секунду он пошёл на меня.

Я сопротивлялась ему изо всех сил, как только могла. Я отпихнула его от себя и в ту же секунду пожалела об этом.

Он даже не пошевелился, а я просто кубарем и катилась по лестнице вниз, ступенька, за ступенькой.

Рэндол стоял, онемев на месте, даже не пытаясь мне никак помочь.

Когда я очнулась, было очень светло, и комната была однотонного холодно – белого цвета. Я сразу поняла, что нахожусь в больнице.

Зашёл доктор и представился:

- Я ваш лечащий врач, Елизавета, Доктор Самуэль Джексон.

Я молчала.

- Как вы себя чувствуете, - спросил он, - голова не кружится, не тошнит?

И тут я вспомнила главное – мой ребёнок!...

- Мой малыш, с ним все будет хорошо, Верно? – в надежде спросила я.

- Извините, но у вас больше нет ребёнка, вы его потеряли, случился выкидыш. Ваш молодой человек сказал, что вы споткнулись, упали с лестницы…

Дальше я ничего не слышала, да инее слушала доктора вообще. Все было как в тумане.

Значит, Рэндол сообщил в больницу и меня сюда привезли.

Как же больно осознавать, что моего малыша больше нет, нет… Как будто вырезали кусок , частичку меня и его больше нет.

Слёзы текли ручьем, и я не понимала, что происходит, очень больно мне было, словно сердце вот – вот разорвётся.

Доктор достал шприц и ввёл в капельницу, какую – то жидкость, после чего я отключилась, наверное, это было успокоительное.

Проснулась я лишь только на следующий день. Пришёл доктор:

- С добрым утром, как вы себя чувствуете? – спросил он, боясь моей вчерашней «выходки».

- Паршиво, - без тени сомнений произнесла я.

- Не расстраивайтесь, вы очень молоды, и не факт того, что у вас не будет детей, просто нужно не много подождать, - чуть покраснев, произнёс он.

- Извините меня за вчерашнее, я очень эмоциональный человек, - скороговоркой быстро проговорила я, - Можно вас попросить? – спросила я.

- Да, конечно, - глухо произнёс Джексон.

- Прошу не говорите моим родственникам, что у меня был… ребёнок и всё остальное, прошу вас, - чуть ли не срываясь на слезы, прошептала я.

- Да, да если вы так хотите, то, пожалуйста, - скромно произнёс он, вежливый.

- Спасибо, - произнесла я.

- Да и ещё одно, - помолчав, сказал доктор, - к вам пришла ваша сестра, и она очень хочет вас видеть.

- Да, да, конечно, - также глухо, как и доктор произнесла я.

Он вышел из палаты, и я слышала, как он позвал кого – то: «проходите».

Мия вошла в палату и тут же бросилась ко мне.

- Что случилось? – спросила она, - расскажи мне, мы ведь всегда друг другу всё рассказывали.

Так оно и было. Мы были самыми лучшими подружками, всё делили между собой, и боль, и радость, все невзгоды и удачи.

- Я скажу, но пообещай, что никто, кроме нас двоих, об этом никогда не узнает, - взяла я с сестры клятву.

- Обещаю Лизи, обещаю, ведь мы всегда сохраняли друг друга секреты, - клятвенно произнесла Мия.

- И даже маме и папе не скажешь, - я смотрела ей прямо в глаза.

- Обещаю. Ведь ты же самое дорогое, что у меня есть, ты моя младшая сестренка, и я всё сделаю для тебя, также как и ты для меня, - она была права. – Обещаю, никому не скажу, ни матери, ни отцу, обещаю Лизи, - снова клятвенно произнесла Мия.

- Я была беременна и упала с лестницы, и у меня был выкидыш, - больше я ничего не могла сказать, так больно звучали эти слова.

- Неужели от Рэндола Кайнда? – только это она и спросила.

Я молча кивнула, не подняв свой взгляд на сестру.

Объяснений она больше не требовала. Мия сидела на стуле, но встав, подсела ко мне на больничную койку. Обняла меня и прижала к себе. Это был единственный человек, который понимал меня и знал как никто другой.

Я не знаю, как мы долго так просидели. Но Мия не расспрашивала меня и даже из – за своего любопытства, зная как мне больно, ни разу не открыла рта.

Мне показалось, что я задремала, но, услышав голоса у себя за спиной, тут же открыла глаза и начала прислушиваться.

Разговаривали доктор и Мия.

- Доктор, когда я смогу её забрать от сюда? – спокойно спросила сестра.

- Буквально дня через два, потому что мы должны провести все нужные анализы и удостовериться, что с вашей сестрой всё в порядке, - приглушённым голосом ответил доктор.

- А что, что может быть не так? – спросила, испугавшаяся за меня Мия.

- Миссис Макквин, не переживайте – это обычная процедура, для всех у кого возникли осложнения при вынашивании плода или, как вам угодно, ребёнка, - успокоил Джексон.

Ну, зачем он произнёс эту фразу про ребёнка!?

Мне стало плохо и бешено забилось сердце, дыхание участилось, я не ощущала ничего, ни ног, ни рук, ни саму себя. Аппараты бешено запищали, те, что проверяли моё состояние. И в ту минуту я отключилась.

Было так темно. Не было ничего, только лишь пустота. Я даже не видела саму себя. Сначала эта пустота пугала меня, но потом я почувствовала, что это не просто пустота. Я ничего не чувствовала, ни потери, ни боли, ни любви, ни страданий, ни сожалений, ничего. И так приятно было осознавать, что этого ничего нет, что я одна, никто мне больше не нужен.

Но почему – то в этот миг я услышала голоса.

«Вернись, вернись», - звал голос, такой пустой, как и всё вокруг меня, я не могла узнать, чей он. Даже не могла сказать, мужской он был или женский.

«Лизи, прошу, вернись», - умолял голос, в нём было столько боли, тревоги, но я не знала, чей он.

«Очнись, очнись», - вторил первому второй голос.

«Ты должна, ни смотря, ни на что», - произнёс второй.

«У тебя есть сестра, ты должна очнуться», - умолял второй, - ты должна, слышишь? Мия не проживёт без тебя, - голос затих.

И вот тут я поняла, что со мной происходит, и чьи это были голоса. Два голоса.

Во – первых, я была на грани жизни и смерти, а меня пытались вернуть обратно.

Во – вторых, это были известные мне голоса: первый - моей любимой старшей сестрёнки, Мии; второй – доктора Самуэля Джексона.

Но вопреки всему я не хотела возвращаться к той жизни, что меня окружала. К тому, что я всегда была одна.

Ни к матери, которая всю жизнь указывала, что и как мне делать; ни к отцу, который возможно и любил меня, но которому было все равно на мою жизнь. Ни к ничтожному парню, которого я возможно и любила, но, который каждый раз выпив, издевался надо мной и оскорблял.

Ничего этого я больше не хотела видеть в своей жизни.

И тут я дала себе слово в пустоте и темноте, что окружала меня в те секунды: «Никому и никогда я не позволю оскорблять и причинять мне боль и страдания».

«Я клянусь: я стану сильной и независимой, стану тем, кем всегда мечтала быть».

Я стала различать голоса.

- Лизи, Лизи, прошу тебя, умоляю, не покидай меня, мы всегда должны быть вместе, ты и я, две сестры, две половинки этого мира. Прошу вернись ко мне, - голос стих, но в ту же секунду я поняла, что очнулась.

Резко вскочив в постели, будто проснулась от ужасного кошмара.