Ведьма с дочкой на Сямозере.
Это случилось в Карелии много лет назад. Я поехала со своими родителями и молодым мужем на Сямозеро, чтобы посмотреть красивые места и сплавиться по воде на каноэ. Это была инициатива папы – он у нас заядлый экстремальщик. Мама, как обычно, его поддержала.
Арендованный домик стоял одиноко в окружении деревьев на небольшом пустыре прямо у воды. Мы вышли к озеру ранним утром, после того как обговорили маршрут и надели экипировку, взяв с собой необходимые для сплава вещи. Каноэ ждало нас у берега. Привязанное к покосившейся деревянной балке, оно едва заметно качалось на поверхности. Был штиль.
Погода выдалась сырая, и воздух слегка обжигал лёгкие своей прохладой. Елки красиво тянулись к небу, окутанные медленно расползающимся вширь туманом. В округе стояла непривычная для городского жителя тишина. Картина местных пейзажей завораживала.
Заняв места в лодке, мы принялись грести вдоль берега по намеченному маршруту.
Вскоре туман начал разрастаться от елок к поверхности воды. В считанные минуты над озером нависла непроглядная пелена.
Папа достал компас и стал водить им влево-вправо. Стрелка застыла на Юго-Востоке и не двигалась с места. Казалось, мы отбились от берега.
— Черт, это опасная ситуация. Я не понимаю, куда нам двигаться дальше, — сказал папа, озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густой туман.
— Что с компасом? — спросил его муж.
— Сломался, вроде... — ответил папа, несколько раз тряхнув рукой. — Понять не могу.
— Как же нам теперь быть? — насторожилась я.
— Как это, не работает? — подхватила мама.
Все начали замерзать.
Вдруг, через мгновение туман странным образом рассеялся, и на расстоянии метров десяти от лодки мы увидели деревянный одноэтажный домик. Мы причалили к берегу и вышли на сушу, вытащив из воды каноэ. Нам навстречу вышла женщина средних лет с девочкой-подростком. У них был необычный, неопрятный вид: одежда походила на старинные мешковатые халаты, волосы — длинные и нечесаные, а на лицах — следы копоти.
— Заблудились? — поинтересовалась женщина.
Девочка смотрела на нас горящими глазами.
— Заблудились, — ответил папа.
— Небось, замерзли? — Ее черные глаза буравили каждого из нас по очереди, и было ощущение, что она заглядывает тебе прямо в душу.
— Замерзли, — ответил муж.
Женщина повернулась и пошла к дому, кинув через плечо:
— Идите за мной. Как раз баню только что затопили.
Девочка последовала за мамой.
За постройкой поднимался дым. Мы переглянулись и зашагали к дому.
Согревшись в бане, нас пригласили за стол. Женщина угостила всех сушеной рыбой и налила горячего чая. Все это время она не проронила ни слова, а вот ее дочка беспрерывно и назойливо расспрашивала меня про личную жизнь, мужчин, подруг, работу и город... при этом бесцеремонно разглядывая моего мужа кокетливыми глазами.
В какой-то момент женщина ее перебила и спросила моего отца, откуда мы сплавились. Когда она услышала про координаты нашего арендованного домика, то принялась громко смеяться. Мы не знали как реагировать на ее странное поведение. Наконец женщина успокоилась и спросила:
— Карта есть?
Папа кивнул и достал карту. Водя по ней пальцем, она сказала:
— Возвращайтесь вот этим путем, иначе застрянете тут навсегда. — И криво улыбнулась.
Через час мы уже гребли по озеру и вскоре доплыли до нашего домика.
Оставшиеся два дня на каноэ мы уже никуда не выходили — стоял еще более непроглядный чем прежде туман, да и после посещения странной женщины с дочкой далеко соваться в здешние края желания, мягко говоря, не было. Жарили мясо, играли в настольные игры, читали книги и время от времени выходили к озеру подышать свежим воздухом.
Спустя три дня все сидели по своим городским квартирам.
Не прошло и года, как мужа будто подменили, и он без объяснения причин тупо от меня ушел. Дела на работе стали разваливаться, поссорилась с лучшей подругой, а под конец еще и ногу сломала, когда пошла смотреть на папином участке строящуюся баню. Упала на выходе, кубарем скатившись по ступеням крыльца.
Не знаю, зачем я это сделала, но меня в отчаянии потянуло к одной ясновидящей. Стали копаться в прошлом, и я ей поведала ту историю на Сямозере. Она что-то пошептала, поводила руками, подымила какой-то штукой и сказала:
— Теперь у тебя все будет хорошо. Это ты только сейчас из той бани на самом деле вышла. Все это время ты находилась в ней. Оттуда и проблемы твои. А травма ноги — плата за освобождение.
— Что все это значит? — ничего не понимая, удивленно спросила я.
— Не знаю, как объяснить тебе словами, но та женщина и ее девчонка были не от мира сего. Да и вообще, дом этот их не на Сямозере был, а за тысячи километров оттуда.
Думая, что она несет какую-то ерунду и просто выдумывает, я молча достала из кошелька деньги и положила купюры на стол, приготовившись уйти без лишних расспросов.
— Ты мне не веришь, — обидчиво бросила ясновидящая, толкая купюры на меня. — Деньги пока забери. Принесешь, когда найдешь подтверждение моим словам.
Я не стала спорить, взяла деньги обратно и пошла домой.
На следующий день я пришла после работы разбитая. Несмотря на восстановление отношений в коллективе и примирение с подругой, меня все еще по инерции колбасило. Завалившись на диван, я включила телевизор и стала щелкать каналы. Вдруг натыкаюсь на новости, и передо мной стоит картинка того самого дома, а дальше кадр сменяется комнатой, в которой мы согревались за чаем. И в комнате этой рядом с женщиной-полицейским сидит та девочка, а на полу из-под размытой на монтаже картинки торчат чьи-то окровавленные ноги. И голос за кадром вещает:
В доме на Цернском озере Московской области произошло страшное преступление. Пятнадцатилетняя девочка-подросток жестоко расправилась со своей...
Мои мысли поплыли словно в том тумане на Сямозере. Я просто выключилась и проснулась уже утром, когда надо было собираться на работу. С того дня все у меня наладилось. Я вышла замуж во второй раз и живу счастливо как никогда.
