Мозаика судьбы.
Продолжение истории: Она никогда не верила в вещие сны.

Похоронила отца, Вера М., рядом со своей мамой.
-Ну вот, мама, ты и дождалась своего Михаила. Я думаю, что сейчас вам хорошо вместе? Будьте счастливы и больше не расставайтесь,-с этими словами она положила два букета алых роз на могилки, немного постояла и направилась к машине.
Приехав домой, Вера М. не находила места. Её мучил вопрос: Какова истинная причина, по которой отец уехал и не возвращался столько лет? Как, и с кем, он жил все это время? Каким образом он оказался возле её дома?
Взяв отпуск за свой счет, она решила отправиться в тот город, где она прожила с родителями пятнадцать счастливых и безмятежных лет, до тех пор, пока папа не исчез, из их с мамой жизни.

Поезд в пять утра. Этой ночью Вере не давали уснуть мучащие вопросы.
Никак не складывались пазлы на полотне мозаики жизни её родителей. Пока она не найдет ответов, пазлы не сложатся.
В памяти всплыл последний день, когда отец должен был уйти в очередной рейс.
Этот день она отчетливо помнила. Кадры из воспоминаний проплывали перед её глазами.
Мама собирает вещи отца и укладывает их в рюкзак.
В эту ночь, мама с папой не спали и, о чем-то долго разговаривали, мама слегка всхлипывала, папа беспокойно вздыхал и снова в чем-то убеждал и успокаивал маму.
Каждый раз, провожая в рейс мужа, Верину маму охватывала паническая тревога. Провожала всегда, как в последний раз. Уговоры сменить профессию не давали результатов. Отец очень любил море. Иногда казалось, что сильнее, чем свою семью.
В этот раз, он уходил в рейс надолго. Он сказал, что их судно должно обойти с грузом все порты Черноморского побережья.
Странное предчувствие, было на душе у Веры, причину которого она не могла понять.
Рано утром, тихо открылась дверь в Верину комнату, и на край кровати присел её отец. Он наклонился над дочерью, еле касаясь, погладил её по волосам, поцеловал в лоб, затем в обе щеки.
Вера почувствовала эти осторожные прикосновения и сквозь сон произнесла: «Папа?»
-Да, доченька.
-А ты скоро вернешься?
-Спи, доченька, я люблю тебя, мой воробушек. Я обязательно вернусь, но не знаю как скоро. Спи.
Сквозь сон, Вера слышала, как тихо захлопнулась дверь, и в комнате воцарилась напряженная тишина.
Обычно мама после проводов мужа, начинала копошиться на кухне, готовить завтрак, но в это утро мама даже не встала и не проводила отца в дорогу.
Тревожные предчувствия.
Проходили недели, недели складывались в месяцы, а от мужа по-прежнему не было вестей. Мама Веры очень сильно изменилась. Она ходила сама не своя. Встревоженная и рассеянная, она не могла тогда собраться с мыслями. На душе было жуткое предчувствие.
Всё валилось из рук.
Она звонила в компанию, которая занималась наймом (крюнинг), но там однозначно ответили, что связаться с судном нельзя.
Это в наше время можно было отследить местоположение судов в море по АИС (автоматическая идентификационная система), а в то время таких систем не было.
Вера как могла, успокаивала маму. В такие времена она будто бы переставала жить. И только с приездом мужа она снова воскресала как птица Феникс, и жизнь окрашивалась в яркие краски.

Прошло несколько месяцев, и однажды ночью, Вера услышала протяжный плач. Она зашла в комнату к маме и увидела, как она, уткнувшись в подушку и прижимая её к лицу, плачет.
-Что случилось, мама? Что-то с папой? – тихо спросила Вера.
-Все хорошо, на работе неприятности,-утирая слезы, отозвалась мама.
-Дочка, мы же с тобой сильные? Проживем? Что же он меня не послушал? Как бы сама себе задала вопрос и не смогла ответить.
Затем, мама откинула одеяло, Вера нырнула под него, и, прижавшись, друг к другу, каждый думая о своем, уснули.
Утром Вера не отставала от матери с вопросами. Ей было интересно, о чем мама так горько плакала. И кто, кого не послушал? Ей тоже было беспокойно на душе. После продолжительных вопросов, мама все-таки созналась.
-Мне позвонили вчера вечером и сказали, будто судно потонуло вместе со всей командой. Нашего папу смыло волной в море и не могут найти. Прошло очень много времени.
Как же мне не хотелось, чтобы он уходил в этот рейс. Но я верю, что с ним все в порядке, он жив и скоро вернется,-успокаивала мама свою дочку или себя, но через мгновение не выдержала и горько заплакала.
Впервые в своей жизни Веру охватил незнакомый, доселе неизведанный страх, ужас, тревога и какая-то беспомощность. Она крепко прижалась к матери, и они вместе в два голоса зарыдала.
В поисках истины.

Через два дня Вера вышла на станции г. Новороссийска и отправилась к дому детства, где они прожили счастливо и дружно всей семьей.
Во дворе располагались два дома. Один домик - гостевой, который в летний сезон они сдавали приезжим гостям. А в другом домике жили папа, мама и Вера, всей дружной семьей, на берегу Черного моря.

С волнением и тревогой, Вера подошла к калитке и дрожащей от волнения рукой позвонила в дверь. Дверь открыла незнакомая женщина лет 65 –и.
-Здравствуйте, я могу видеть Евдокию Ильиничну?-сама не понимая, зачем она назвала имя своей бабушки.
-Вы знаете, а Евдокия Ильинична десять лет назад, как отошла в мир иной. А вы кто будите?
-Я, Вера, внучка Евдокии Ильиничны. Мы раньше жили в этом доме.
-Вера?! – радостно воскликнула незнакомая женщина. Ну что же вы стоите на пороге, проходите в дом. Вы же дочка Михаила!
Он очень много о вас рассказывал. Вы не представляете, как долго он вас искал!
Приезжал по вашему адресу, где вы раньше жили с мамой, но вы переехали, и он не смог вас найти.
Приехал расстроенный. Но был воинственно настроен, продолжать поиски, - оживленно продолжала объясняться женщина.
Незнакомая женщина оказалась на удивление гостеприимной, улыбчивой, доброжелательной и чересчур разговорчивой. Без умолку, что-то говорила, объясняла, спрашивала и, не дожидаясь ответа, снова начинала что-то рассказывать.
И вот сейчас она взволнованно рассказывала о том, что ее Мишенька должен был еще вчера приехать, но его по-прежнему нет.
А сегодня ей сон приснился.
В дом чайки залетели и кружили по комнате не в силах найти выход, чтобы улететь. Это к новостям и гостям.
Вот и решила женщина к приезду подготовиться.
-А я, пирог любимый Мишенькин поставила, с яблоками. Как чувствовала, что сегодня гости нагрянут.
Он сказал, что на недельку поедет, а уже вторая пошла, а его все нет,-пожимая плечами и разводя руки в стороны, с сожалением произнесла женщина.
-Он, значит, нашел вас? Я так рада!-весело промолвила она. Он ведь прощение попросить хотел у вас. За обман, за предательство. Совестью мучился, места не находил, в последнее время. Да и увидеться очень хотел. Года идут, мы не молодеем.
-А, где же сам то, Мишенька мой? Вы, вместе приехали? – и, не дождавшись ответа, предложила,-Да вы проходите на кухню, присаживайтесь за стол.
Вера села за стол и хотела было ответить, но хозяйка дома не смолкала и не давала Вере вставить ни слова.
-Меня Любашей звать. Можете Любовь Кузьминичной, а можно, тетей Любой называть, как вам будет угодно. А сыновья мои тоже на море служат. Жаль, что вы не сможете познакомиться, они только через три месяца прибудут.
А Мишаня, наверное, в магазин за продуктами зашел, верно?-улыбнулась Любовь К. и снова не дождавшись ответа, продолжила.
-Он у меня заботливый. Ни дает мне ничего самой делать. Во всем помогает. Пока Миша не пришел, давайте я вам чайку налью с пирогом?
Он ведь пока доплетется до дому, век пройдет.
У него же спина больная. Он как травму позвоночника на судне получил, так полтора года не вставал.
Думали, что ходить не будет, а вот судьба по-другому распорядилась. После года реабилитации пошел. Да как новенький. Вот и не верь в Божий промысел. Но спина, до сих пор дает о себе знать.
Любовь К, на минутку замолчала, чтобы взять полотенце и достать пирог из духовки.
Поймав паузу, Вера торопливо спросила:
-А вы, кем доводитесь моему отцу?
-Жена я его. Я уж и не чаяла его больше увидеть. Мы же вместе учились в одной школе и жили тогда в станице Тамань. Дружить начали с седьмого класса. Любили друг друга. После 10 класса, жениться собирались, но Мишенька решил в медицинский университет, в г. Новороссийске, поступать. Вот планы и изменились.
Как уехал в Новороссийск, так и след пропал. Позже, после его отъезда, я узнала, что беременная от него.
Родители запретили аборт делать, вот я и родила сразу двойню - двух сыновей. Если бы не родители и дети, я не знаю, что с собой сделала бы. Его родители не отказались от внуков. Вместе, двумя семьями и растили мальчишек. Слава Богу, здоровыми, добрыми и отзывчивыми выросли.
Встреча.

-Однажды, их судно пришвартовалось у нас, в Таманском порту, и он с друзьями после рейса пришли в прибрежное кафе. Там я его и увидела за много лет. А как увидела Мишеньку, так сразу поняла, что люблю его с прежней силой. Сердце чуть не выскочило из груди. Те же черные волосы, глаза как море синие-синие. Он с возрастом еще красивее стал.
Вот и снова закружила нас карусель любви. Он часто потом приезжал, гостил по три месяца, а потом в море уходил. Мальчишки его папой стали называть, да и он прикипел к ним всей душой. А потом, как-то приехал и остался. Про вашу маму он скрывал. Говорил, что тоже так и не женился.
Знать бы раньше, что он был женат, я бы не взяла на себя такой грех. Как говорят: на чужом несчастье, счастья не построишь.
А с другой стороны, как понять, кто больше пострадавшее лицо? Кто прав, а кто виноват? Я тоже имела полное право на его любовь и на право жить вместе,-размышляя и оправдываясь, продолжала она свой рассказ.
Но, а когда уже узнала, что у него была семья, то было уже поздно. Нужно было ухаживать за Мишей, помогать ему с реабилитацией.
-А что случилось с отцом? Что за трагедия?-поинтересовалась Вера.
Случай на палубе.
Миша тогда ушел работать на рыболовное судно, упаковщиком рыбы и стал получать намного больше денег, чем за врачебную деятельность. Мы даже два раза за границу съездили и машину хорошую купили. Хотели дом строить, но не успели.

Это произошло зимой, в начале декабря. На несколько недель он ушел в море. За две недели они забили полный трюм рыбы и готовились к перегрузу. В этот день погода резко изменилась, похолодало, поднялся сильный шквалистый ветер. Вся команда судна, в том числе и мой Мишенька, поспешили на носовую часть корабля, где находились все приспособления и инвентарь для швартовки.
Волнение и ветер усиливались, многих окатило волной и чуть не унесло в море.
Капитан судна дал команду закрепить злополучный швартовый конец. Ребята с задачей справились. Швартовые концы были заведены и закреплены, и в этот момент на противоположной стороне палубы лопнул канат.
От сильного натяжения один из витков каната соскочил и многих, рядом стоящих моряков, словно щенят, швырнуло от центра палубы в сторону бортов.
Моему Мишеньке не повезло. Удар каната пришелся как раз по спине, и он отлетел на кучу сеток, которыми накрывают швартовые концы.
В этот вечер многих с этого судна привезли на скорой помощи в больницу.
Несли покалеченных рыбаков на носилках. Некоторым швартовым канатом переломило ребра, кому-то пережало руки, кто-то отделался легкими травмами.
И вот везут последнего моего Мишеньку. Я как увидела его, чуть в обморок не упала.
Вот с тех пор, после двух операций, он целый год пролежал обездвиженный и не верил, что снова сможет ходить, с печалью и волнение рассказывала события Любовь К.
-Попросил как-то он, письмо жене и дочке написать, оповестить, что их судно затонуло, и что его в море так и не нашли. Вот придумал же такое. Я его отговаривала, умоляла не писать такое письмо. Так нет, не послушал.
-Не хочу,-говорит,-чтобы она ждала меня всю жизнь. Так будет знать, что меня нет в живых, да и жизнь свою устроит, пока молодая.
Он был твердо уверен, что так будет лучше для вас обоих.
Так я и узнала, что у него жена и дочка в Новороссийске ждет.
Вере стало не по себе. Как же он смог так жестоко поступить с ними. Предатель. Лжец. А мама ждала и верила, что он жив. Ни на минуту не сомневалась. Сердцем чувствовала.
Её душу резали осколки обиды и непонимания того, что отец решился на такой чудовищный обман. Вот и сложились все пазлы в мозаике. Все встало на свои места.
Её размышления прервала Любовь К.
-Что же Мишенька так долго не идет? – снова выглядывая в окно, обеспокоенно спросила Любовь К. – Как бы чего не случилось?
Вера не знала, что ответить и как рассказать о смерти её мужа.
Набравшись смелости, она достала из сумочки документы отца, свидетельство о смерти и незаметно положила на стол.
Любовь К. вскользь бросила взгляд на документы и продолжила вести разговор, как ни в чем не бывало.
-А мне сегодня сон приснился. Будто бы мы с Мишей в обувной магазин пришли. Он увидел красивые белые туфли и стал их примерять. Я ему говорю: сними их. Давай возьмем, что-нибудь потемнее. Беру с полки черные лаковые туфли и примеряю ему. А он на своем стоит, нет, говорит, хочу эти – белые. Надел туфли и пошел от меня куда-то вперед. Я хотела за ним побежать, но тут, откуда ни возьмись белая сова на меня налетела. Пока отмахивалась от неё, Миша исчез. Зову я его, кричу, а его нигде нет.
Вот приснится же такое. Это я, наверное, вчера фильм по телевизору плохой посмотрела. Вот и снится разная чепуха,-не умолкая, скороговоркой тараторила баба Люба.
А затем, неожиданно, села как подкошенная, прижала руками полотенце к лицу, плечи её задрожали, и она тихо заплакала.

Только тогда Вера поняла, отчего Любовь К. ни давала ей вставить и слова. Она сразу догадалась, что Михаила нет в живых. И старалась оттягивать событие как можно подольше.
А документы, которые Вера выложила на стол, стали лишь подтверждением страшного предчувствия. Такое могут чувствовать только обе родственные души.
Вероятно, сердце любящей женщины не обмануть.
Любовь К. взяла в руки документы мужа, прижала к груди и по её лицу снова потекли слезы.
Всего несколько минут назад, Вера ненавидела эту женщину, которая разлучила её мать с отцом. А сейчас её душа наполнилась непрошенной, пронзающей до глубины жалостью и болью к этой пожилой женщине.
К Вере пришло осознание того, что ничего уже исправить нельзя. Несмотря на боль, обиду и разочарование ей нужно было собрать всё свое целомудрие и постараться понять и простить отца и эту женщину.
Они все оказались в одной ловушке под названием - СУДЬБА.
Она неторопливо подошла к всхлипывающей женщине, осторожно обняла её, и они вместе заплакали.
Вера и Любовь К. еще долго сидели, обнявшись, а их воспоминаниям не было конца. Столько много обид и счастливых дней были накоплены в копилке их сердец, за многие годы.
Им было о чем поговорить, найти правильные ответы на мучащие вопросы, чтобы разобраться и найти силы простить.
Через три месяца Любовь К. вместе с сыновьями и Верой М. стояли возле могилы отца и его жены Найденыша.
Они простили друг друга и остались хорошими друзьями. Вера была очень рада тому, что её отец оставил после себя такой чудесный подарок - это двух ее родных братьев.
Вот так вот сложилась мозаика судьбы наших героев.
А вы бы смогли простить и понять разлучницу?
Спасибо за дочитывание истории. Не теряйте друг друга и будьте счастливы.
в такой ситуации смогла бы...
Спасибо за прочтение и отзыв к истории. Хороших вам выходных.
и Вам
Интересная, жизненная история. Спасибо, Валентина!
Благодарю, Валерий! Спасибо, что не прошли мимо.
Спасибо автору за интересную информацию. С удовольствием поддержала вашу статью. Думаю, что смогла бы, в такой ситуации...
Очень признательна вам за отклик к истории. Хорошего вам настроения!
АРИГАТО ЛЮБВИ
Жили-были в одной деревушке японский самурай Ясабуро-сан со своей русской возлюбленной Клавдией... Так начинается японская легенда, которая очень популярна в Японии. Многие приняли ее близко к сердцу. Об их любви написаны книги, сняты сериалы...
Клавдия Новикова и Ясабуро Хачия прожили вместе 37 лет. И мечтали умереть в один день, на одной подушке.
Хозяйственный Ясабуро и два гроба приготовил, перебрав по-досточкам и высушив. Держал домовины на чердаке их дома в приамурском поселке Прогресс, заботливо укрыв целлофаном. Но похоронили стариков не так, как они задумали когда-то. За сотни километров друг от друга, разделенных границами...
Ясабуро и Клавдия встретились в 1959 году. Оба уже не молоды. У обоих за плечами - тяжелая жизнь, жестокие испытания, о которых хотелось бы, да невозможно забыть...
Она. Жена фронтовика
Клавдия родом из деревушки в Курской области. Мама умерла рано, отец женился вторично, и чем-то помешала ему малышка - определил к тетке. Та и вырастила. Девушке не было и двадцати, когда по зову партии поехала строить Комсомольск-на-Амуре. В 1940-м вышла замуж, за две недели до начала войны родила сына. Проводила мужа на фронт, дождалась обратно - великое женское счастье.
Рухнуло оно в одночасье.
- Клавдия мне рассказывала, как устроилась на мукомольный завод, - вспоминает ее дальневосточная подруга Любовь Родя. - Дела там творились нехорошие, завскладом пускал "налево" муку. Поздно она это поняла...
Молодой женщине, отработавшей чуть больше месяца, было невдомек, почему начальник, сказавшись больным, вдруг ушел, а ей велел поставить подпись на накладных и выдать груз "случайной" машине. Кто виноват, долго не разбирались...
Так метелью перемело жизнь: быстрый суд, семь лет колымских лагерей, муж подал на развод и забрал ребенка...
- Она всю жизнь переживала из-за этой несправедливости, - вздыхает Любовь Родя. - Мечтала о реабилитации... Для меня чудовищна сама мысль о том, что Клавдия могла взять хоть копейку чужую. Удивительно интеллигентная, то, что называется, голубых кровей. Красивая, статная... Солнышко!
Выживали в лагерях не все. Выходили на свободу, не сломавшись, сохранив душу, - единицы. В Клавдии Новиковой был прочный стержень.
На долю Ясабуро Хачия тоже выпало - врагу не пожелаешь. Хотя уж он-то, сын богатого промышленника, был обречен на счастливую жизнь. Отличное образование, карьерные перспективы... Но началась война, обанкротился и пустился в бега отец. Мать в одиночку поднимала шестерых детей, навалилась бедность. Когда Ясабуро женился на милой, хрупкой, как воробышек, Хисако, друзья дали прагматичный совет: "Поезжайте в Корею!" В японской колонии жизнь, говорили, полегче, экономика развивается.
И Ясабуро с женой круто изменили жизнь.
Глава семьи работал на заводе, родились сын и дочка. Но и в этой семье счастье было недолгим: мальчик скоро умер от болезни, а в августе 1945 года в Корею вошли советские войска. Ясабуро, как и многих японцев, арестовали по подозрению в шпионаже. Срок - десять лет колымских лагерей.
Там сидела и Клавдия.
Нет, они не встретились в Магадане. А могли не встретиться никогда. Ясабуро сильно болел, ходить уже не мог, спать ложился на полу барака - сил забраться на нары не было.
- Я выжил, потому что питался одуванчиками, фиалками и молодыми сосновыми почками,- расскажет он много лет спустя в минуту откровенности.
Японец отсидел все десять лет, от звонка до звонка. С замиранием сердца ждал отправки на родину - в Японию начали возвращать военнопленных. Ждал три года и не дождался. Ясабуро не был военнопленным, а как отправлять шпионов, никто не знал. А потом потерялись его документы и с ними последний шанс вырваться домой. И он стал оформлять советский паспорт...
Новая жизнь. Новый язык. Новое имя - Яков Иванович. Лишь новую память ему не выдали. Позже Ясабуро признавался: когда получил советские документы - месяц рыдал. Часто видел во сне мать, просил у нее прощения. О встрече с Хисако и дочкой даже не мечтал - никак не могли они выжить в мясорубке последних недель Второй мировой войны..
А через несколько лет на поселении в Брянской области Ясабуро встретил Клавдию.
В первый раз они увиделись в столовой. Она сразу обратила внимание, как он красиво ел. Набралась смелости - подошла, спросила: "Вы китаец?". - Нет, ответил. "Кореец?" - Нет. "А кто?" - Японец.
Клавдия признавалась потом подруге: полоснула по сердцу нечеловеческая тоска, застывшая в глазах японца. Кому, как не ей, было понять чужую боль и муку. И пожалеть - искренне, без фальши.
Скоро по приглашению подруги она уехала жить в Амурскую область, в поселок Прогресс. Ясабуро поехал за ней. Там они поженились.
Напрашивается очевидное: "Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним". Но у них все было совсем не так. Настоящая красавица Клавдия - с обостренным чувством собственного достоинства, тонкая, умная. Прекрасно образованный Ясабуро, талантливый, много знающий и умеющий, - это был союз двух достойных друг друга людей, а не скорбное доживание вместе.
В Прогрессе японца приняли настороженно - шпион, не иначе. Но быстро полюбили. А женщины откровенно завидовали Клавдии - не пьет, интеллигентный, вежливый. Ясабуро работал фотографом, массажистом, парикмахером; первым стал делать поселковым модницам химические завивки. Когда любимая жена получила оскольчатый перелом ноги, сам умело "собрал" кость.
Так и жили. Вели хозяйство, работали на огороде. Купили мотоцикл, ездили на нем в соседний Архаринский район посмотреть, как кедры растут. Когда Ясабуро серьезно заболел, Клавдия заняла денег, купила козу - мужа молоком отпаивать. И выходила. А после того, как супругу исполнилось 60, заставила бросить работу. Берегла она своего японца пуще сокровища. И его тоску по родине понимала.
- Они очень любили друг друга, - вспоминает Любовь Родя. - И жили друг для друга. Только очень уж сильно их судьба ломала, страх въелся навсегда и не отпускал.
Колымский страх... Он заставлял просыпаться в холодном поту и бояться каждого стука в дверь. Неудачная шутка "Клава, собирай Якова с вещами" доводила до сердечного приступа. Регулярные допросы в "органах" про шпионаж добавляли седых волос.
- Они грибники были заядлые. В лес поедут, а там вдруг перед ними вместо гриба очередной следователь вырастает, - вспоминает подруга.
А потом Клавдия отправила Ясабуро в Японию.
Навсегда.
Хисако и Клавдия. Решение
В перестройку, когда затрещал "железный занавес", история "шпиона" из Прогресса докатилась до Японии. И там нашлись родственники Ясабуро! Оказалось, что живы два его брата и сестра. А главное - жена Хисако и дочка! Что чувствовал Ясабуро Хачия, когда об этом узнал, понимала только Клавдия.
Письма из Японии она читала сердцем.
Гости приехали быстро. Целая делегация - брат, пятидесятилетняя дочь Кумико, зять, толпа журналистов. Хисако приехать не смогла - уже старенькая, болела сильно.
- Дочка все льнет к нему, - вспоминает Любовь Родя. - А потом он по-японски что-то напел, и она заплакала навзрыд.
Это была песня о родине. У дочки всю жизнь хранилась записная книжка, где песня была записана отцовской рукой...
Гости уехали. А Клавдия начала действовать. Она ни секунды не сомневалась: Ясабуро должен жить в Японии. Там его родные, там его Родина, по которой он безмерно тосковал...
Конечно, он отказывался: как мы можем жить друг без друга?! Она была непреклонна: "Хотя бы у одного из нас должен быть счастливый конец". Подала на развод, выправила мужу загранпаспорт, на скромные сбережения купила доллары, билет...
Прогресс гудел, как растревоженный улей. "Клавдия, ты чего?!" - изумлялись односельчанки. А она знала точно: ему там будет лучше. Говорят, в Японии врачи хорошие, а Ясабуро все чаще болел.
27 марта 1997 года Ясабуро уехал. Всю ночь перед поездом они с Клавдией проплакали. Всю ночь проговорили, держась за руки. Обоим уже было под 80, понимали, что больше могут не встретиться.
Наутро накрыли стол, весь поселок пришел провожать своего "шпиона". Тут уже рыдали все - мужчины, женщины. Поезд тронулся, Ясабуро все махал рукой, стоя в дверях тамбура...
А Клавдия вернулась в опустевший дом. Вдруг поняла, что ноги не держат. Собралась с силами, доползла до входной двери, отперла ее. Если смерть, то ломать не придется.
Ясабуро. Сердце пополам
У Хисако, милого воробышка, характер тоже оказался стальным. Она долго ждала мужа в чужой стране. Когда оставаться в Корее не было возможности, взяла дочь за руку, упаковала в рюкзак кремированные косточки умершего сына и отправилась на родину предков. В дороге у нее отобрали еду и детскую одежду, несколько раз она находилась на грани жизни и смерти, но каким-то чудом все-таки попала домой. Устроилась работать медсестрой...
Признать Ясабуро пропавшим без вести Хисако не позволила, хотя это дало бы ей право на пенсию по потери кормильца. Но в этом случае муж лишился бы статуса гражданина страны.
Она прожила всю жизнь так, словно он вот-вот вернется. Он и вернулся. В дом, который построила для него хрупкая японская женщина. И давным-давно записанный ею на имя Ясабуро. В этот дом Клавдия приезжала в гости. Две женщины поняли друг друга без слов и обнялись как родные. А через несколько лет Хисако умерла на руках Ясабуро.
Он хотел вернуться в Россию. И снова Клавдия не разрешила. Объяснила мужу ясно, разумно: в Японии у него выше уровень жизни, там его приглашают в школы читать лекции, он востребован. Пару раз и Ясабуро гостил в России. И все оставшиеся им годы каждую субботу звонил Клавдии. Она и жила-то от звонка до звонка. Аккуратно переводя в доллары пенсию Ясабуро и всю, до копеечки, переправляя ему в Японию...
- У нее была катаракта. Японцы приглашали Клавдию приехать на бесплатную операцию, - вспоминает Любовь Родя. - Но ей было настолько невмоготу доставлять людям неудобства, что она накопила денег и сделала платную операцию в Благовещенске.
По словам подруги, последние годы жизни Ясабуро Хачия безмерно тосковал по России:
- Сердце у меня пополам.
Последнее письмо любимой он написал, когда ее не стало.
Письмо Ясабуро своей жене Клавдии, написанное после ее смерти
"Клавдия! Я узнал о том, что тебя не стало, и скорбь одолевает меня. Я пытался дозвониться до тебя 30-го августа, в день моего 96-летия, но у меня ничего не получилось...
Последний раз я слышал твой голос 11-го июля. Все те сорок лет, что я прожил с тобой в России, ты всегда была со мной рядом, всегда поддерживала меня. Спасибо тебе за все.
Я смог вернуться в Японию только благодаря твоим усилиям, твоему усердию, и я безмерно признателен тебе за это. Вспоминаю, как мы даже изготовили гроб для двоих у тебя на родине. Если бы это было в моих силах, я бы хотел примчаться к тебе и прижать тебя к сердцу крепко-крепко. Но я бессилен. Спи спокойно, дорогая Клавдия. Ясабуро".
ok.ru
Роман...