В неизведанное

И даже черная мокрота после тяжкого, выворачивающего наизнанку кашля меня не испугала. Участковый врач слегла. Но до этого успела продиктовать по телефону названия антибиотиков, которые нужно проколоть внутримышечно. Цефтриаксон и сульфакамфокаин. Собственно, это я проходил уже в прошлом году. Но тогда мокрота была красная. Обошлось же. Обойдется и сейчас.

Температура каждый вечер поднималась до 37.6. Тоже не запредельная, чтобы паниковать.

Но тревогу забила дочь: « Пап, может случиться такое, что помочь мы уже ничем не сможем. Поехали в больницу. Сделаем рентген. Посмотрим, что там у тебя в легких».

В больнице встретили нелюбезно. Отругали, что обратился к ним только на второй неделе болезни. Но рентген пройти разрешили. И только после рентгена я понял по какому лезвию ходил: «Двусторонняя полисегментарная пневмония».

Жене передали перечень лекарств, которые нужно купить.

На меня заполнили медицинскую карту. Медицинский персонал в приемном покое смахивал на пришельцев НЛО. Шелестящие белые халаты с ног до головы прятали человека. И только сквозь полиэтилен просматривались глаза. Несмотря на вечернее время, больных прибывало. И диагноз почти у всех был одинаков. За тремя столами приемного покоя еле успевали заполнять медицинские карты.

В таком же белом шелестящем халате подошла ко мне женщина и положила руку на плечо: «Ну, дорогой, идем». И в этих ее словах мне почудилась обреченность. Мы вошли в лифт. Он увозил меня в неизведанное, в «красную зону», где придется пролежать в палате три дня и три ночи, а потом еще двадцать дней в «зеленой» долечивающей зоне, если не обнаружат КОВИД.

Впервые в больнице.

Да, вот так получилось, что в 78 лет я впервые «загремел» в больницу. И сразу вспомнились «Если я заболею» Ярослава Смелякова, «привередливые кони» Высоцкого, и последние стихотворения Филатова и Эльдара Рязанова, написанные в больнице. Не пора ли самому заготавливать вирш?

« Дед, тебе скоро 78, а ты ни разу ничем не болел. Заговоренный, что ли? « - Спросил медработник в приемном покое сухонького мужчину с палочкой.

«Да вот так получилось» - немного виновато отвечал мужчина.

«Ну, повезло тебе».

Я, сродни ему, тоже не болел. Разница была только в том, что ходил я без палочки. А до болезни по воскресеньям умудрялся пробегать трусцой 10 км.

Мы попали в одну палату. И пока устраивались, наши домашние мотались по аптекам, пытаясь достать лекарства согласно бегунку, который им вручили. Жена сообщила родственникам в Россию и те нашли аж в станице Вешенской антибиотик Леофлоксацин и оперативно передали оказией. Потом уже я узнал, что другим больным лекарства присылали из Краснодара и других городов России.

И все-таки, надо отдать должное, основную часть лекарств, в том числе и леофлоксацин, жена нашла у нас в городе. Просто нужно было знать аптеки, в которые поставлялись эти лекарства.

Что запомнилось с первых минут в больнице, так это кашель. В палатах, в больничном коридоре. Душераздирающий, идущий из самых глубин легких. И казалось, что после этого кашля самих легких уже не останется. И казалось, что воздух палат и больничного коридора – это воздух пневмонии.

Что нас спасало? Маски? Или лекарства? Наверное, и то и другое. Кашляет и не может остановиться сосед по койке. Натягиваю получше маску. И утешаю себя: он далеко, целых два метра от меня. А другой сосед еще дальше.