Имитатор (Олег Фиалко. 1991)

Этот фильм проще всего найти по фамилии Скляр.

Сложно начинать отзыв о фильме, который в твоей памяти долгие годы хранился, как искромётная и слегка безумная комедия с превосходной актёрской игрой и глубокими смыслами, и который по факту является душной поганенькой буффонадой.

Буффонада эта базируется на всепоглощающей гнилости. Такой приторной, сладковато-пошлой гнилости, которой только и не хватало, чтобы советское кино сделать антисоветским.

Фильм вышел в 1991 году, когда СССР уже фактически развалился, и потому режиссёр опоздал со своими "острыми сатирическими" гэгами. Систему поглотила коррупция, систему поглотил патернализм, систему поглотил тот самый "рабский менталитет", с которым вели непрерывную войну большевики.

Все персонажи фильма либо насквозь гнилые мелкие людишки, либо только начавшие изгнивать простачки, слабо отличающие вдолбленные позднесоветской пропагандой установки, как от объективной реальности, так и от объективно необходимых в этой реальности установок. Люди в этом фильме не знают, чего хотят, или хотят не того, что им нужно.

Взять хотя бы главного героя.

Чего он хочет? Женщину? Ту самую женщину, которая готова лечь под любого, у кого есть власть? Или сам он власти хочет? Или всё же выступать? Или всё же "быть большим артистом", что бы это не значило?

У главного героя очень слабая, детская мотивация. Он инфантилен, он нагл, он кривляется и паясничает, он похож на Антона с гебефренной шизофренией с канала Медфильма; не удивительно, что в итоге он загремел в психушку и там застрял. Это пустой человек, без стремлений, без цели в жизни, который внезапно осознаёт, что владеет огромной силой — силой притворяться другими людьми. И для чего он использует свою огромную силу? Для мелких мещанских хотелок. Сначала он исполняет мещанское желание своего нового знакомого Козака, который мечтал продвинуться по карьере, стать "большим" человеком, а затем требует исполнения собственных желаний. Он жаждет славы и признания, но когда тот же Козак предлагает ему "долгий путь к успеху", главный герой отказывается, ведь для Козака желание исполнилось моментально.

Впрочем, Козак не намного дальше уходит от главного героя. Он так же инфантилен, нагл, хоть и не паяц. Ему кажется, что он серьёзный состоявшийся человек, но на деле он такая же пустышка, которая не знает, зачем и для чего живёт. Козак хочет другой жизни, но какой? Должность повыше, чтобы плевать можно было на большее число людей?

В фильме нет образцов для подражания, но само по себе это не плохо, что бы там ни говорил Бэдкомедиан. Плохо то, что ценность этого фильма, как высказывания, можно свести к аллюзии, которая в самом фильме и сделана. Это сцена, где репортёрша врывается в комнату отдыха, а полуголая уборщица, которая в этой комнате находилась, поднимает вой (якобы потому что её осрамили), хватает знамя и несётся со знаменем через весь театр за репортёршей, выкрикивая "Убью!", как лозунг. Да, режиссёр хотел показать закоснелость и тупость уборщицы, не понимающей действительность и не способной действительность подвергнуть критике, но и сам своим фильмом встал в роль этой уборщицы. Он мыслит так же шаблонно, он мыслит так же косно, он не может воспринимать критически действительность, и подобно герою фильма, получившему огромную силу, бежит со знаменем своих убеждений против опостылевшего государства с криками "Убью!"... но куда?

Не знаю, сознательно, или бессознательно, но режиссёр создал наглядную картину позднесоветского общества, символически описав его через движение двух главных героев из куцего мещанского мирка, пусть с убогим, но порядком, в совершенно безумный, сумасшедший мир победивших раболепия и лизоблюдства. И не зря та самая женщина, их общая любовница, произносит фразу: "Чем у вас тут не санаторий... [...] Это у нас сумасшедший дом".

Что ни говори, а творческие люди весьма чувствительны, и видимо именно эта чувствительность позволяла многим из них предчувствовать тот бардак и хаос, который несли с собой новые веяния, и который всесокрушающей бурей прошёлся по девяностым.